Неточные совпадения
И здесь мы
отличаем субъективный религиозный процесс от его трансцендентальной характеристики и утверждаем
не только психологическую своеобразность религии (что значило бы ломиться в открытые двери, ибо этого пока никто и
не отрицает), но и самостоятельную «способность религиозного суждения».
Не есть ли эта идея лишь ненужное удвоение нравственного закона, и
не является ли поэтому недоразумением вообще
отличать Бога от этического сознания, установляющего систему нравственных целей, постулирующего нравственный миропорядок?
Особую разновидность естественной религии, или «религии вообще», составляет так наз. теософическая доктрина, согласно которой все религии имеют общее содержание, говорят одно и то же, только разным языком, причем надо
отличать эзотерическое учение, ведомое лишь посвященным, и экзотерическое, существующее для profanum vulgus [Непосвященная толпа (лат.) — выражение Горация («Оды», II, 1,1)]; различия символики и обряда, обусловливаемые историческими причинами, существуют только во втором, но
не в первом.
Личность есть дух лишь как конечный, ибо только таковой в качестве предпосылки имеет телесность, от которой он должен
отличать себя как дух, отстаивая свою духовность; абсолютный же дух, в котором нет места такому различению,
не может разумным образом определяться как личность.
Потому острие аскетизма всегда направляется именно в эту сторону, и сюда же устремляется обостренная брезгливость,
не умеющая или
не желающая
отличать состояние от существа этих функций.
Было бы величайшим заблуждением их приравнивать и, справедливо утверждая их сродство и соотносительность,
не видеть бездны, отделяющей потенциальность от актуальности [Это смешение образа и Первообраза, я и Я,
отличает основные мотивы метафизики Фихте, который человеческое я, взятое в наибольшей напряженности, приравнивает Я божественному.
Трудись! Кому вы вздумали // Читать такую проповедь! // Я не крестьянин-лапотник — // Я Божиею милостью // Российский дворянин! // Россия — не неметчина, // Нам чувства деликатные, // Нам гордость внушена! // Сословья благородные // У нас труду не учатся. // У нас чиновник плохонький, // И тот полов не выметет, // Не станет печь топить… // Скажу я вам, не хвастая, // Живу почти безвыездно // В деревне сорок лет, // А от ржаного колоса //
Не отличу ячменного. // А мне поют: «Трудись!»
Но и тех и других продавцы в лавках и продавцы на улицах одинаково обвешивают и обсчитывают,
не отличая бедного от богатого, — это был старый обычай охотнорядских торговцев, неопровержимо уверенных — «не обманешь — не продашь».
Неточные совпадения
Высокой страсти
не имея // Для звуков жизни
не щадить, //
Не мог он ямба от хорея, // Как мы ни бились,
отличить. // Бранил Гомера, Феокрита; // Зато читал Адама Смита // И был глубокий эконом, // То есть умел судить о том, // Как государство богатеет, // И чем живет, и почему //
Не нужно золота ему, // Когда простой продукт имеет. // Отец понять его
не мог // И земли отдавал в залог.
Все нашли, что мы говорим вздор, а, право, из них никто ничего умнее этого
не сказал. С этой минуты мы
отличили в толпе друг друга. Мы часто сходились вместе и толковали вдвоем об отвлеченных предметах очень серьезно, пока
не замечали оба, что мы взаимно друг друга морочим. Тогда, посмотрев значительно друг другу в глаза, как делали римские авгуры, [Авгуры — жрецы-гадатели в Древнем Риме.] по словам Цицерона, мы начинали хохотать и, нахохотавшись, расходились, довольные своим вечером.
— А осмелюсь ли, милостивый государь мой, обратиться к вам с разговором приличным? Ибо хотя вы и
не в значительном виде, но опытность моя
отличает в вас человека образованного и к напитку непривычного. Сам всегда уважал образованность, соединенную с сердечными чувствами, и, кроме того, состою титулярным советником. Мармеладов — такая фамилия; титулярный советник. Осмелюсь узнать: служить изволили?
Иначе как же
отличить, что вы благородного семейства, воспитанные дети и вовсе
не так, как все шарманщики;
не «Петрушку» же мы какого-нибудь представляем на улицах, а споем благородный романс…
Я тотчас мое место наметил, подсел к матери и начинаю о том, что я тоже приезжий, что какие всё тут невежи, что они
не умеют
отличать истинных достоинств и питать достодолжного уважения; дал знать, что у меня денег много; пригласил довезти в своей карете; довез домой, познакомился (в какой-то каморке от жильцов стоят, только что приехали).