Неточные совпадения
Если бы люди веры стали рассказывать о себе, что они видели и
узнавали с последней достоверностью, то образовалась бы гора, под которой был бы погребен и скрыт от глаз холм скептического рационализма. Скептицизм
не может быть до конца убежден, ибо сомнение есть его стихия, он может быть только уничтожен, уничтожить же его властен Бог Своим явлением, и
не нам определять
пути Его или объяснять, почему и когда Он открывается. Но
знаем достоверно, что может Он это сделать и делает…
Гегелевский панлогизм есть вместе с тем и самый радикальный имманентизм, какой только
знает история мысли, ибо в нем человеческое мышление, пройдя очистительный «феноменологический»
путь, становится уже
не человеческим, а божественным, даже самим божеством.
Единое, вселикое, безусловное
НЕ, — абсолютное
НЕ, — таково содержание отрицательного (апофатического) богословия Дионисия Ареопагита. И несмотря на явную близость с неоплатонизмом, он идет дальше и судит радикальней Плотина. Ибо, как мы уже
знаем, Плотин, идя апофатическим
путем, все еще оставляет понятие единого как определение абсолютного, между тем у Дионисия, в апофатическом аспекте, оно
не есть ни единое, ни единство, но есть полное и окончательное НЕ-кто и НЕ-что.
Можно
не знать Христа, будучи чуждым христианству (каковы и теперь нехристианские религии, в известной мере принадлежащие к еще дохристианской эпохе), но
зная о Нем и в то же время отрицаясь Церкви, как единственного
пути жизни в Нем, человек делается жертвой религиозного обмана и самообмана.
Искусство
знало, что служит Богу, и пред ним
не становилась проблема оправдания искусства,
не возникала потребность отдать себе отчет в своих
путях и целях.
Неточные совпадения
Чичиков поблагодарил хозяйку, сказавши, что ему
не нужно ничего, чтобы она
не беспокоилась ни о чем, что, кроме постели, он ничего
не требует, и полюбопытствовал только
знать, в какие места заехал он и далеко ли отсюда
пути к помещику Собакевичу, на что старуха сказала, что и
не слыхивала такого имени и что такого помещика вовсе нет.
Происшествие этого вечера произвело на меня довольно глубокое впечатление и раздражило мои нервы;
не знаю наверное, верю ли я теперь предопределению или нет, но в этот вечер я ему твердо верил: доказательство было разительно, и я, несмотря на то что посмеялся над нашими предками и их услужливой астрологией, попал невольно в их колею; но я остановил себя вовремя на этом опасном
пути и, имея правило ничего
не отвергать решительно и ничему
не вверяться слепо, отбросил метафизику в сторону и стал смотреть под ноги.
И вот,
зная вперед, что
не даст, вы все-таки отправляетесь в
путь и…
— Я
не знаю, какой это
путь.
— А я
знаю: тебе хотелось бы
узнать, пожертвовала ли бы я тебе своим спокойствием, пошла ли бы я с тобой по этому
пути?
Не правда ли?