Неточные совпадения
Миф возникает из религиозного переживания, почему и мифотворчество предполагает не отвлеченное напряжение мысли, но некоторый выход из себя в область бытия божественного,
некое богодейство, — другими словами, миф имеет теургическое происхождение и теургическое значение [По определению В. С. Соловьева, задача «свободной теургии» — «осуществление
человеком божественных сил в самом реальном бытии природы» (Соловьев В. С. Соч.
Ничто здесь есть
некая божественная ύλη, первоматерия, в которой и из которой закономерно диалектически возникает все, и божество, и мир, и
человек.
В применении к ипостасности неправильно говорить и о предсуществовании
человека, ибо здесь мы имеем не последовательность времен, но
некую надвременность, свободу от времени.
Несоответствие образа и подобия в
человеке, или, точнее, его потенциальности и актуальности, наличности и заданности, именно и составляет своеобразие
человека, который ипостасною своею свободою осуществляет в себе свой собственный идеальный образ, погруженный в
некую мэональность или неопределенность.
Историческое рождение
человека, существа свободного и богоподобного, не только предполагает рождение в собственном смысле, т. е. акт божественного всемогущества, вызывающий к бытию новые жизни и осуществляющийся через брачное соединение супругов или вообще лиц разного пола, но и
некое самосотворение
человека.
Последнее же возможно лишь при том условии, если
человек ощутит себя в составе всечеловеческой плоти, приобщившись
некоему природному таинству органической общественности и осознав себя, вопреки своему обособлению, как живую клетку живого организма.
В евангельской притче о Страшном суде изображается
некое разделение человечества на овец и козлищ [См.: Мф. 25:31–46.]; оно имеет в своей основе относительный перевес добра или зла в
человеке, оказывающий влияние на его судьбу.
На утрие же восста нечестивый царь и взя Малый Китеж и всех во граде том поруби и нача мучити
некоего человека града того Гришку Кутерьму и той, не могий мук терпети, поведа ему путь ко озеру Светлому Яру, иде же благоверный князь Георгий скрыся.
Теперь: берём любую книгу, она составлена из слов, а составил её
некий человек, живший, скажем, за сто лет до сего дня.
— Слышал, слышал, как вы отличились! Везде только о вас и говорят! — Доктор Розанов смеялся зеленоватыми глазами и с горделивою нежностью смотрел на меня. — Вот что: знаете вы
некоего человека, которого зовут Иринарх?
Неточные совпадения
— Молодой
человек, — продолжал он, восклоняясь опять, — в лице вашем я читаю как бы
некую скорбь.
Не более недели тому назад я был весел, в удовольствии, недостатка не чувствовал, был любим или так казалося; ибо дом мой всякий день был полон
людьми, заслужившими уже знаки почестей; стол мой был всегда как великолепное
некое торжество.
— Да, да, — заговорил Базаров, — урок вам, юный друг мой, поучительный
некий пример. Черт знает, что за вздор! Каждый
человек на ниточке висит, бездна ежеминутно под ним разверзнуться может, а он еще сам придумывает себе всякие неприятности, портит свою жизнь.
Кривобокая старуха Федосова говорила большими словами о сказочных
людях, стоя где-то в стороне и выше их, а этот чистенький старичок рассказывает о
людях обыкновенных, таких же маленьких, каков он сам, но рассказывает так, что маленькие
люди приобретают
некую значительность, а иногда и красоту.
— Не стоит, — тихо сказал Тагильский. — Темнота отлично сближает
людей… в некоторых случаях. Правом допрашивать вас я — не облечен. Пришел к вам не как лицо прокурорского надзора, а как интеллигент к таковому же, пришел на предмет консультации по
некоему весьма темному делу. Вы можете поверить в это?