Неточные совпадения
Но чем больше изменяли мне все новые
боги, тем явственнее подымались в душе как будто забытые чувства: словно
небесные звуки только и ждали, когда даст трещину духовная темница, мною самим себе созданная, чтобы ворваться к задыхающемуся узнику с вестью об освобождении.
В новом, никогда доселе неведомом ясновидении сердца — вместе с крестной мукой сходила в него
небесная радость, и с тьмою богооставленности в душе воцарялся
Бог.
Но искание
Бога, приуготовление себя, раскрытие в себе божественного совершается человеческим усилием, которого ожидает от нас
Бог, — «Царствие Божие силою нудится» [Точнее: «Царство Божие нудится»; в совр. переводе «Царство
Небесное силою берется» (Мф. 11:12).].
Поэтому-то система неоплатонизма и могла оказать философскую поддержку падавшему языческому политеизму: из сверхмирного и сверхбожественного Εν последовательно эманируют
боги и мир, причем нижние его этажи уходят в тьму небытия, тогда как верхние залиты ослепительным светом, — в небе же загорается система божественных лун, светящих, правда, не своим, а отраженным светом, однако утвержденных на своде
небесном.
И эта земля есть в потенции своей Богоземля; эта матерь таит в себе уже при сотворении своем грядущую Богоматерь, «утробу божественного воплощения», «лествицу
небесную, ею же сниде
Бог», «мост, приводяй сущих от земли на небо» (из акафиста Богоматери).
И о чистоте и «идейности» животного мира внятнее всего говорят птицы
небесные, эти цветы его. уже самым своим бытием славящие
Бога.
Когда
Бог в ней раскрывается, превращается прекрасная Дева Господня в муже-Деву в
небесном состоянии.
В Адаме перстном начертан лик Адама
Небесного и преднамечено их конечное соединение [Церковь поет: «Солгася древле Адам и
Бог возжелев быти не бысть; человек бывает
Бог, да
Бога Адама соделает» — обманулся древле Адам и, возжелав быть
Богом, не стал Им; человеком становится
Бог, чтобы сделать
Богом Адама (Из стихирь на хвалите праздника Благовещения).].
Ближайшее участие ангелов в событиях нашего спасения и в молитвенном предстоянии
Богу при совершении таинств многообразно выражается в нашей литургике [Возьмем только обычную литургию: «херувимская», «победную песнь поюще»; на литургии преждеосвященных даров — «ныне силы
небесные с нами невидимо служат»; на литургии Великой субботы: «да молчит всякая плоть человеча… предходят же Сему лики ангельстии, со всяким началом и властию, многоочитии херувими и шестокрылатии серафими».
«Благословен
Бог и Отец Господа нашего Иисуса Христа, благословивший нас во Христе всяким духовным благословением в небесах, так как Он избрал нас в Нем прежде создания мира — προ καταβολής κόσμου, чтобы мы были святы и непорочны перед ним в любви, предопределив усыновить нас Себе чрез Иисуса Христа, по благоволению воли Своей, в похвалу славы благодати Своей, которою Он облагодатствовал нас в Возлюбленном, в котором мы имеем искупление кровью Его, прощение грехов по благодати Его, каковую Он в преизбытке даровал нам во всякой премудрости и разумении, открыв нам тайну Своей воли по Своему благоволению, которое Он наперед положил — προέθετο — в Нем, во устроение полноты времен, дабы все
небесное и земное соединить под главою Христом.
И посему
Бог превознес Его и дал Ему имя выше всякого имени, дабы пред именем Иисуса преклонилось всякое колено
небесных, земных и преисподних» [Толкование этого текста всегда привлекало к себе внимание богословов.
«Ибо все, водимые Духом Божиим, суть сыны Божий. Потому что вы не приняли Духа рабства, чтобы опять жить в страхе, но приняли духа усыновлений, которым взываем: Авва, Отче! Сей самый Дух свидетельствует духу нашему, что мы — дети Божий» (Рим. 8:12-4). «А как вы сыны, то
Бог послал в сердца ваши Духа Сына Своего, вопиющего: Авва, Отче!» (Гал. 4:3–6), а от
небесного Отца «именуется всякое отечество на небесах и на земле» (Ефес. 3:15).
Христос же, «грядущий на облаках
небесных с силою и славою многою» [Мф. 24:30.], судья и воскреситель, есть, скорее, угроза, нежелательный deus ex machina [
Бог из машины (лат.) — в древнегреч. театре «механический
Бог», чье появление на сцене приводило к неожиданной развязке драмы.], нежели Тот, кому вопиет «Дух и Невеста»: ей, гряди!
Дух св., «Царь
Небесный», есть Утешитель, и Бог-Отец, которому Христос научил молиться...
Так и Ангелы, славословящие
Бога, становятся «
небесными воинствами», разящими и воинствующими: «…и произошла на небе война, Михаил и Ангелы его воевали против дракона, и дракон и ангелы его воевали против них» (Апок. 12:7).
Неточные совпадения
— Ах ты, владычица
небесная! — захрипел у себя Захар, прыгая с печки, — когда это
Бог приберет меня?
— Оттреплет этакий барин! — говорил Захар. — Такая добрая душа; да это золото — а не барин, дай
Бог ему здоровья! Я у него как в царствии
небесном: ни нужды никакой не знаю, отроду дураком не назвал; живу в добре, в покое, ем с его стола, уйду, куда хочу, — вот что!.. А в деревне у меня особый дом, особый огород, отсыпной хлеб; мужики все в пояс мне! Я и управляющий и можедом! А вы-то с своим…
— Нет, батюшка, не был. Татьяна Васильевна покойница — царство ей
небесное! — никому не позволяла жениться. Сохрани
Бог! Бывало, говорит: «Ведь живу же я так, в девках, что за баловство! чего им надо?»
— Та птица
Богом определенная для человека, а коростель — птица вольная, лесная. И не он один: много ее, всякой лесной твари, и полевой и речной твари, и болотной и луговой, и верховой и низовой — и грех ее убивать, и пускай она живет на земле до своего предела… А человеку пища положена другая; пища ему другая и другое питье: хлеб — Божья благодать, да воды
небесные, да тварь ручная от древних отцов.
— Да притом, — продолжал он, — и мужики-то плохие, опальные. Особенно там две семьи; еще батюшка покойный, дай
Бог ему царство
небесное, их не жаловал, больно не жаловал. А у меня, скажу вам, такая примета: коли отец вор, то и сын вор; уж там как хотите… О, кровь, кровь — великое дело! Я, признаться вам откровенно, из тех-то двух семей и без очереди в солдаты отдавал и так рассовывал — кой-куды; да не переводятся, что будешь делать? Плодущи, проклятые.