Неточные совпадения
И там мне глянули в
душу очи Царицы Небесной, грядущей
на облаках с Предвечным Младенцем.
Они знают, что ждет Их,
на что Они обречены, и вольно грядут Себя отдать, совершить волю Пославшего: Она «принять орудие в сердце» [Неточная цитата из Евангелия от Луки: «И благословил их Симеон и сказал Марии, матери Его: се, лежит сей
на падение и
на восстание многих в Израиле и в предмет пререканий, — и Тебе самой оружие пройдет
душу, — да откроются помышления многих сердец» (2:24...
Памятно, как бывало
на зимней московской улице,
на людной площади, — вдруг загорался в
душе чудесный пламень веры, сердце билось, глаза застилали слезы радости.
В
душе зрела «воля к вере», решимость совершить наконец безумный для мудрости мира прыжок
на другой берег, «от марксизма» и всяких следовавших за ним измов к… православию [Об идейной эволюции С. Н. Булгакова «от марксизма к… православию» см.: Булгаков С. Н. От марксизма к идеализму.
Вера,
на которой утверждается религия, не может ограничиваться субъективным настроением, «Богом в
душе», она утверждает, что Бог есть, как трансцендентное, есть вне меня и лишь потому есть во мне [Понятие «есть» в применении к Богу употребляется здесь только в предварительном и условном значении, в противопоставлении субъективизму.
«Человек имеет в единой
душе и ум, и слово, и единое чувство, хотя оно по пяти естественным потребностям тела делится
на пять чувств.
Ты всегда меня видишь! Хорошо знаю я это, скрываюсь ли от Тебя со стыдом и страхом или внемлю Тебе с восторгом и трепетом. Чаще же — увы! — только мыслью помню о Тебе, но холодна бывает
душа моя. И тогда бываю я свой, а не Твой, замыкается небо, один остаюсь в своем ничтожестве,
на жертву ненасытного и бессильного я. Но Ты зовешь, и радостно вижу, что только я отходил от Тебя, и Ты всегда меня видишь.
Возлюби
душа моя возжелати судьбы Твоя
на всякое время (20).
Исчезает во спасение Твое
душа моя,
на словеса Твои уповах (81).
Именно здесь
душа, уменьшая количество и величину, постепенно останавливается
на наименьшем и таким образом остается
на чем-то таком, что хотя и неделимо, но было в делимом и существует в другом.
И никаким именем не может быть она названа ни
на языке (κατά) нынешнего века, ни будущего; не может ее выразить никакое слово (λόγος), рождающееся в
душе или произносимое устами; не достигает ее никакое чувство или помышление (επαφή τις αισθητή ή νοερά); не может быть она выражена никаким образом (φαντασία).
«
На этом непостижимом хребте сверхбожественного Wo существует ощутимая для всех чистых духов зияющая бездонность (Abgründlichkeit), и тогда приходит
душа в сокровенную неименуемость и непостижное отчуждение» (ib.).
Зачем и почему происходит эта эманация мира из единого Ничто,
на это не может быть ответа, и не находим его мы и в учении Плотина: мир происходит потому, что вода не может не изливаться из переполненного сосуда, а созревший плод не отваливаться от ветки, но в то же время мир является у Плотина местом для исправления и вразумления
душ, отяжелевающих и испадающих из лона абсолютного.
Во всяком случае, — и этому необходимо давать надлежащий вес при оценке Мейстера Эккегарта, — художник слова и спекулятивный метафизик слишком сильно и явно дают себя знать в его сочинениях, чтобы можно было принимать все его идеи за религиозно-мистические интуиции и откровения, и никогда нельзя уверенно сказать, опирается ли проповедь Эккегарта
на опытные переживания, или же она рождается из загоревшихся в
душе его художественных образов и спекулятивных идей, которые он превращает в задачу для осуществления опытным мистическим путем.
Во всяком случае, все должно быть потеряно, существование
души должно утверждаться
на свободном ничто!
Бруно в своем трактате «De la causa, principe e uno» в пятом диалоге дает характеристику Мировой
души или Вселенной как Единого, неподвижного, абсолютного, стоящего выше различий и противоречий (в частностях он явно опирается здесь
на учение об абсолютном Николая Кузанского), но затем задается вопросом: «Почему изменяются вещи? почему материя постоянно облекается в новые формы?
Софийная
душа мира закрыта многими покрывалами, как Саисская богиня [В неоконченной философской повести Новалиса «Ученики в Саисе» рассказана история двух влюбленных — Гиацинта и Розенблютхен, живущих
на одной улице.
Сотворение земли лежит вне шести дней миротворения, есть его онтологический prius [См. прим. 22 к «Отделу первому».], и творческие акты отдельных дней предполагают своей основой первозданную землю: в ней отделяется свет от тьмы, твердь от воды, в ней создается земное уже небо, в котором двигнутся светила и полетят птицы,
на ней стекается земная вода, которая «произведет» пресмыкающихся, из нее образуется твердь или земная земля, которая произведет «
душу живую по роду ее, скотов и гадов и зверей земных» [Быт.
Врач Эриксимах говорит об Эросе: «
На основании медицины, нашего искусства, думается мне, можно видеть, что Эрос имеет власть не только над
душами людей, силою красоты, но силою многого другого и над прочим, как над телами всех животных, так и над произрастающим из земли, словом сказать, над всем существующим (εν πασι τοις ού'σι), что бог этот велик и дивен и имеет влияние над всем (επί παν τείνει) в делах, как божеских, так и человеческих» (186 а) [Ср.
И не сходное ли пробуждение
души от тяжелого сна небытия или полубытия совершается с каждым, если он встречает
на своем пути истинного «друга», своего Сократа, и в нем или через него внезапно увидит себя, ощутив свое «рабское» состояние!
Если воплощение
души есть зло или некое метафизическое faux pas [Промах, оплошность (фр.).], случайность, то в результате его даже в благоприятном случае, хотя и не получается для
души ничего дурного, но и ничего положительного [Впрочем, в этом отношении суждения Плотина не всегда согласуются между собой: несмотря
на то, что жизнь воплощенной
души есть зло, она проходит в ней род практических упражнений в добродетели, учится, и это понимание земной жизни роднит Плотина с… теософией.
Мы должны, пока имеем тело, оставаться в жилище, приуготованном нам доброй сестрой
душой» (Enn. II, Lib. IX, cap. 18).], — от света, эманирующего из «Εν Плотина,
на землю ложатся преимущественно тени.
Если же это так, то, очевидно, разумные существа низошли из высшего состояния в низшее, и притом не только
души, заслужившие это нисшествие разнообразием своих движений, но и те существа, которые были низведены из высшего и невидимого состояния в это низшее и видимое для служения всему миру, хотя и не по своему желанию: суете во твари повинуся не волею, но за повинувшаго ю
на уповании (Рим. 8:20).
Разговор с сестрой Макриной» дает следующий ответ
на некоторые недоразумения, связанные с вопросом об индивидуальном характере тел воскресения: «
Душа, естественное свойство стихий, стекающихся в состав того тела, с которым она была соединена, знает и по разложении их.
И вместе с Ним, вознесшим
на крест плоть «со страстьми и похотьми», сопереживала искупительную муку и сама природа в лице Пречистой матери Его, Которой воистистину орудие прошло
душу.
«Заметьте, что все
души в этом мире, составляющие плоть дел Святого Благословенного, до своего схождения
на землю образуют единство, причем все эти
души составляют часть одной и той же тайны.
Правильные браки, представляющие соединение родственных
душ, осуществляются лишь при праведной жизни, и вообще «les manages constituent pour le Saint, beni soit — il, un travail ardu» [Браки осуществляются ради святости, благословляют
на тяжкий труд (фр.).].
В «Сотворении Адама» пробужденный к бытию прародитель с томлением глядит
на Творца, а в складках развевающейся одежды Его уже присутствует
душа еще несозданной Евы, неотторжимо вперившейся в Адама, как бы зовущей к себе мужа, внедряющей в него тоску по себе.
В этом случае
душа человека возвращается
на землю в виде матери, а
душа матери возвращается
на землю в виде сына».
Чтобы спасти свое дитя, мать предпринимает новое схождение
на землю, но под образом сына, тогда как
душа возвращается под образом матери.
«Ангел и
душа, так как бестелесны, не находятся
на месте, но и не находятся повсюду, так как они не содержат всего, да и сами нуждаются в содержащем…
Не только тело человека несет
на себе тяжесть земного праха, но и
душа его как бы затянута илом.
Воскрешение, как и рождение, есть творческий акт Божьего всемогущества, которым возвращается
душе усопшего животворящая ее сила, способность создать для себя, соответственно своей природе, тело; оно есть излияние животворящей силы Божией
на человеческую
душу, т. е. акт теургический.
11:11.] — эти слова Господа суть не одна аллегория, они указывают и
на особый характер Лазаревой смерти, более подобной сну, временной остановке жизни, нежели окончательному разлучению тела и
души*.
С ним трудно совмещается, без натяжек и насильственных толкований, также и церковное учение о молитвенном поминовении усопших и его действенности, о проповеди во аде, вообще все то учение о загробном состоянии
душ. которое может быть установлено
на основании церковного предания, в частности богослужения.
«И увидел я престолы и сидящих
на них, которым дано было судить, и
души обезглавленных за свидетельство Иисуса и за слово Божие, и которые не поклонились зверю, ни образу его, и не приняли начертания
на чело свое и
на руку свою.
Как беден наш язык: хочу и не могу!..
Не передать того ни другу, ни врагу,
Что буйствует в груди прозрачною волною:
Напрасно вечное томление сердец!
И клонит голову маститую мудрец
Пред этой ложью роковою.
Лишь у тебя, поэт, крылатый слова звук
Хватает
на лету и закрепляет вдруг
И темный бред
души и трав неясный запах.
Но именно эта атмосфера воинствующего народобожия, царства от мира сего, заставляет духовно задыхаться тех, кто лелеет в
душе религиозный идеал власти и не хочет поклониться «зверю», принять его «начертание» [Апокалипсическое выражение: «кто поклоняется зверю и образу его и принимает начертание
на чело свое, или
на руку свою» (Откр. 14:9).].
Муки полнейшего разочарования в себе и в своем пути, а в то же время нежелание и неспособность принять это разочарование, и вдобавок еще сознание высшей своей природы и мучительно завистливое влечение к божественному миру — терзают
душу невыразимыми
на человеческом языке страданиями.
Неточные совпадения
Мои богини! что вы? где вы? // Внемлите мой печальный глас: // Всё те же ль вы? другие ль девы, // Сменив, не заменили вас? // Услышу ль вновь я ваши хоры? // Узрю ли русской Терпсихоры //
Душой исполненный полет? // Иль взор унылый не найдет // Знакомых лиц
на сцене скучной, // И, устремив
на чуждый свет // Разочарованный лорнет, // Веселья зритель равнодушный, // Безмолвно буду я зевать // И о былом воспоминать?
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский
на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с своей
душой // Был недоволен сам собой.
Свой слог
на важный лад настроя, // Бывало, пламенный творец // Являл нам своего героя // Как совершенства образец. // Он одарял предмет любимый, // Всегда неправедно гонимый, //
Душой чувствительной, умом // И привлекательным лицом. // Питая жар чистейшей страсти, // Всегда восторженный герой // Готов был жертвовать собой, // И при конце последней части // Всегда наказан был порок, // Добру достойный был венок.
Что ж, если вашим пистолетом // Сражен приятель молодой, // Нескромным взглядом, иль ответом, // Или безделицей иной // Вас оскорбивший за бутылкой, // Иль даже сам в досаде пылкой // Вас гордо вызвавший
на бой, // Скажите: вашею
душой // Какое чувство овладеет, // Когда недвижим,
на земле // Пред вами с смертью
на челе, // Он постепенно костенеет, // Когда он глух и молчалив //
На ваш отчаянный призыв?
С
душою, полной сожалений, // И опершися
на гранит, // Стоял задумчиво Евгений, // Как описал себя пиит. // Всё было тихо; лишь ночные // Перекликались часовые; // Да дрожек отдаленный стук // С Мильонной раздавался вдруг; // Лишь лодка, веслами махая, // Плыла по дремлющей реке: // И нас пленяли вдалеке // Рожок и песня удалая… // Но слаще, средь ночных забав, // Напев Торкватовых октав!