Неточные совпадения
В учении Оригена идеям отрицательного богословия принадлежит свое определенное место, причем нельзя не видеть близости его в этом отношении к Плотину. В
книге первой сочинения «О
началах», содержащей общее учение о Боге, резко утверждается Его трансцендентность и непостижимость. «Опровергши, по возможности, всякую мысль о телесности Бога, мы утверждаем, сообразно с истиной, что Бог непостижим (mcompehensibilis) и неоценим (inaestimabilis).
Ее называют эн («не есть»), потому что мы не знаем и никто не может знать, что было в этом
начале, так как это не может быть достигнуто ни мудростью (хокма, вторая сефира [Сефиры (или сефироты) — согласно
книге Зогар, десять творящих атрибутов бога, посредством которых он открывается и познается.]), ни разумом (бина, третья сефира)» (Зогар, de Pauly, III, 288 b).
Мир в своем женственном «
начале», ώρχή, BERESHIT (берешит [Берешит (bereschith) — букв.: «в
начале» — название первой
книги Торы в еврейской Библии (по первому ее стиху),
книга Бытия.]), уже зарожден ранее того, как сотворен, но из этого семени Божьего, путем раскрытия в нем заложенного, создан мир из ничего.
Эта мысль утверждается и в откровениях
книги «Притчей Соломоновых», где Премудрость Божия говорит о себе: «Господь имел меня
началом пути Своего, прежде созданий Своих, искони…
В этом смысле можно ее определить и как
начало звериное (по обычному словоупотреблению в пророческих
книгах): впрочем, «звериное» здесь не значит зверское, нечеловеческое, а только плотское, «душевное», относительное.
Начал книги читать церковные — все, что были; читаю — и наполняется сердце моё звоном красоты божественного слова; жадно пьёт душа сладость его, и открылся в ней источник благодарных слёз. Бывало, приду в церковь раньше всех, встану на колени перед образом Троицы и лью слёзы, легко и покорно, без дум и без молитвы: нечего было просить мне у бога, бескорыстно поклонялся я ему.
Неточные совпадения
Тут вытащил он какую-то огромную
книгу с нескромными мифологическими картинками и
начал их рассматривать.
Под подушкой его лежало Евангелие. Он взял его машинально. Эта
книга принадлежала ей, была та самая, из которой она читала ему о воскресении Лазаря. В
начале каторги он думал, что она замучит его религией, будет заговаривать о Евангелии и навязывать ему
книги. Но, к величайшему его удивлению, она ни разу не заговаривала об этом, ни разу даже не предложила ему Евангелия. Он сам попросил его у ней незадолго до своей болезни, и она молча принесла ему
книгу. До сих пор он ее и не раскрывал.
Соня развернула
книгу и отыскала место. Руки ее дрожали, голосу не хватало. Два раза
начинала она, и все не выговаривалось первого слога.
С этого времени Остап
начал с необыкновенным старанием сидеть за скучною
книгою и скоро стал наряду с лучшими.
Он походит, походит по комнате, потом ляжет и смотрит в потолок; возьмет
книгу с этажерки, пробежит несколько строк глазами, зевнет и
начнет барабанить пальцами по столу.