Неточные совпадения
Это сознание своей единственности есть неизбежное качество объективности:
истина не есть
истина, если допускает рядом с собою или вместо себя другую
истину; объективность ревнива и, если угодно, «фанатична», «сильна, как смерть,
любовь, и люта, как преисподняя, ревность».
Да вера и есть
любовь, ибо
истину нельзя познавать, не любя ее: она открывается только
любви.
Флоренский) [«Ревность есть необходимое условие и непременная сторона
любви… она признается лишь необходимым выражением, или, точнее сказать, лишь необходимою стороною сильной
любви» (Флоренский П. А. Столп и утверждение
истины. М., 1914.
Их грех и вина против кафоличности совсем не в этом, а в том, что они исказили самую идею кафоличности, связав ее с внешним авторитетом, как бы церковным оракулом: соборность, механически понятую как внешняя коллективность, они подменили монархическим представительством этой коллективности — папой, а затем отъединились от остального христианского мира в эту ограду авторитета и тем изменили кафоличности, целокупящей
истине, церковной
любви.
«Очистим чувствия и узрим» — этими словами христианского песнопения можно выразить основную мысль платонизма:
истина открывается только
любви, эротическому безумию, экстазу.
В том, что Федоров говорит при обосновании своих идей о семейном характере человечества, о
любви сынов к отцам и о культе предков, как существенной части всякой религии, содержится много глубоких
истин.
Адские муки происходят от нехотения
истины, ставшего уже законом жизни; не-любовь к Богу — такова их основа.
Неточные совпадения
Не мадригалы Ленский пишет // В альбоме Ольги молодой; // Его перо
любовью дышит, // Не хладно блещет остротой; // Что ни заметит, ни услышит // Об Ольге, он про то и пишет: // И полны
истины живой // Текут элегии рекой. // Так ты, Языков вдохновенный, // В порывах сердца своего, // Поешь бог ведает кого, // И свод элегий драгоценный // Представит некогда тебе // Всю повесть о твоей судьбе.
Сначала ему снилась в этом образе будущность женщины вообще; когда же он увидел потом, в выросшей и созревшей Ольге, не только роскошь расцветшей красоты, но и силу, готовую на жизнь и жаждущую разумения и борьбы с жизнью, все задатки его мечты, в нем возник давнишний, почти забытый им образ
любви, и стала сниться в этом образе Ольга, и далеко впереди казалось ему, что в симпатии их возможна
истина — без шутовского наряда и без злоупотреблений.
Много мыслительной заботы посвятил он и сердцу и его мудреным законам. Наблюдая сознательно и бессознательно отражение красоты на воображение, потом переход впечатления в чувство, его симптомы, игру, исход и глядя вокруг себя, подвигаясь в жизнь, он выработал себе убеждение, что
любовь, с силою Архимедова рычага, движет миром; что в ней лежит столько всеобщей, неопровержимой
истины и блага, сколько лжи и безобразия в ее непонимании и злоупотреблении. Где же благо? Где зло? Где граница между ними?
«Ты бо изначала создал еси мужеский пол и женский, — читал священник вслед за переменой колец, — и от Тебе сочетавается мужу жена, в помощь и в восприятие рода человеча. Сам убо, Господи Боже наш, пославый
истину на наследие Твое и обетование Твое, на рабы Твоя отцы наша, в коемждо роде и роде, избранныя Твоя: призри на раба Твоего Константина и на рабу Твою Екатерину и утверди обручение их в вере, и единомыслии, и
истине, и
любви»….
Его поразила сначала мысль о том, что постижение божественных
истин не дано человеку, но дано совокупности людей, соединенных
любовью, — Церкви.