Неточные совпадения
Не знаю, где она совершалась, на земле или
небе [Ср. с рассказом «девяти мужей», посланных князем Владимиром в Византию накануне крещения Руси: «И пришли мы в землю Греческую, и ввели нас туда, где служат они Богу своему, и не знали — на
небе или на земле мы: ибо нет на земле такого зрелища и
красоты такой…» (Изборник. М., 1969.
И эта
красота не предстанет, как нечто, находящееся в чем-нибудь другом, хотя бы, напр., в каком-нибудь живом существе, на земле или на
небе, или в каком-нибудь ином предмете, но как нечто такое, что, будучи однородным, существует всегда независимо само по себе и в себе самом.
Откровение мира в
Красоте есть тот «святой Иерусалим, который нисходит с
неба от Бога» и «имеет славу Божию» (Откров.
Таковы признания великого нашего поэта, по общему мнению, жизнерадостного и ясного, как
небо Эллады, но, как и оно, знавшего всю силу неутолимой тоски [И им вторит поэтическое признание великого мастера, исполненного трагической тоски, Микеланджело Буаноротти. (Мои глаза не видят более смертных вещей… Если бы моя душа не была создана по образу Божию, она довольствовалась бы внешней
красотой, которая приятна для глаз, но так как она обманчива, душа подъемлется к вселенской
красоте.)]…
Познакомился Ашанин и с патерами. Вернее, они сами пожелали с ним познакомиться, и однажды поздно вечером, когда он мечтательно любовался звездами, сидя в лонгшезе на палубе, они подошли к нему и заговорили. Разговор на этот раз был малозначащий. Говорили о прелести плавания, о
красоте неба, — при этом один из патеров выказал серьезные астрономические познания, — о Кохинхине и ее обитателях и затем ушли, выразив удовольствие, что так приятно провели время в обществе русского офицера.
Неточные совпадения
Часто погружались они в безмолвное удивление перед вечно новой и блещущей
красотой природы. Их чуткие души не могли привыкнуть к этой
красоте: земля,
небо, море — все будило их чувство, и они молча сидели рядом, глядели одними глазами и одной душой на этот творческий блеск и без слов понимали друг друга.
Он был равнодушен к общепризнанным
красотам природы, находя, что закаты солнца так же однообразны, как рябое
небо морозных ночей.
Господа, — воскликнул я вдруг от всего сердца, — посмотрите кругом на дары Божии:
небо ясное, воздух чистый, травка нежная, птички, природа прекрасная и безгрешная, а мы, только мы одни безбожные и глупые и не понимаем, что жизнь есть рай, ибо стоит только нам захотеть понять, и тотчас же он настанет во всей
красоте своей, обнимемся мы и заплачем…
С такою же силой скорби шли в заточение с нашими титанами, колебавшими
небо, их жены, боярыни и княгини, сложившие свой сан, титул, но унесшие с собой силу женской души и великой
красоты, которой до сих пор не знали за собой они сами, не знали за ними и другие и которую они, как золото в огне, закаляли в огне и дыме грубой работы, служа своим мужьям — князьям и неся и их, и свою «беду».
Она и здесь — и там! — прибавил он, глядя на
небо, — и как мужчина может унизить, исказить ум, упасть до грубости, до лжи, до растления, так и женщина может извратить
красоту и обратить ее, как модную тряпку, на наряд, и затаскать ее…