Неточные совпадения
Кто не хочет принять здесь единственно простой и естественной (но почему-либо для него метафизически недопустимой) гипотезы религиозного реализма, тот должен противопоставить ей теорию массовых галлюцинаций и
иллюзий или же… «выдумки жрецов»!
И в буддизме ничто есть 1) абсолютное основание мира, именно положительная причина полагающей мир
иллюзии, 2) абсолютное существо (хотя и ничто), которое лежит в основе феноменального мира, 3) абсолютная цель мира, к которой стремится мировой процесс и в котором он находит абсолютное искупление и 4) носитель и источник религиозно-нравственного миропорядка, который представляет единственно истинное и постоянное в
иллюзии и лишь который делает иллюзорный мировой процесс действительным процессом спасения.
Но не есть ли, слышится голос скептицизма, эта объективность веры —
иллюзия, галлюцинация, психологизм?
Но в таком случае не есть ли, поставим мы перекрестный вопрос, такая же
иллюзия вот это море, которое я вижу, и этот его шум, который я слышу, эта синева неба, которую я созерцаю?
Вот почему, вообще говоря, так трудно определить момент уверования или утраты веры, ибо и действительности уверование всегда и непрерывно вновь совершается, есть единый растянутый во времени акт, и всегда неверие, как темная трясина, подстерегает каждое неверное движение, каждое колебание на пути веры [Отсюда следует, между прочим, в какой
иллюзии находятся некоторые протестантские секты (баптисты, методисты), внушающие последователям своим умеренность в их совершившейся уже спасенности; и насколько мудрее и здесь оказывается православие, которое остерегает от этой уверенности как гибельной
иллюзии («прелести»), указывая на необходимость постоянной борьбы с миром, «списания», но не «спасенности».].
Миф есть, или, вернее, должен быть, поэтому отрицанием всякого субъективизма или психологизма (хотя, конечно, возможны ошибки и
иллюзии мифотворческого сознания, а потому и субъективные или ложные мифы).
Мир как творение получает в своей относительности реальность и самобытность, противостоит Богу не как призрак,
иллюзия или майя, как бы лишь закрывающая Абсолютное от самого себя; он получает свою realitas как дар от Ens realissimum [Реальность, бытие; вещь реальнейшая, Бог (лат.).].
Множественность может разрешаться в чистую
иллюзию, фата-моргану, обман чувств, майю: истина в том, что мира нет и нужно освободиться от его
иллюзии.
А если относительное есть только
иллюзия, то возникает снова вопрос: чья же
иллюзия? кто грезит? о чем? какова природа этих грез?
Новейшая германская философия также отличается идеалистическим отвержением подлинной телесности, которая понимается лишь как трансцендентальная схема чувственного опыта или его неразложимый остаток; в спиритуалистических же системах философии, типа Лейбница или Лотце, она истолковывается исключительно в терминах духа, как его состояние, т. е. сама по себе тоже объявляется
иллюзией.
Однако от этого она не становится трансцендентальной
иллюзией, ибо есть реальное состояние некоей подлинной реальности так же, напр., как не есть
иллюзия болезнь в организме, хотя она и не принадлежит к его существу, а есть только его состояние.
Тогда внезапно прозреет все человечество и неизбежно силою вещей освободится от былой власти
иллюзий, психологизмов, самости, веры в не-сущее, как сущее.
А того, в чем проявлялась лишь его самость, онтологически вовсе не существует, хотя эта
иллюзия какими-то нитями и была связана с его личностью, которая, целиком уйдя в эту
иллюзию, вне ее остается нагой и нищей.
И не есть ли красота — сладкая
иллюзия, а поэзия — греза, если искусство только волнует и манит к прекрасному среди непрекрасной жизни, утешает, но не преображает?
Иного запроса, кроме потребности эстетической эмоции, не является в этом царстве сценической
иллюзии, за магическою чертою рампы, разгораживающей «зрителей» и «представляющих».
На помощь этой
иллюзии призывается содействие нескольких искусств, их своего рода «синтез».
В свете Страшного суда, который и есть это разделение, не будет места призрачности и
иллюзиям.
Зло же есть акциденция, модус тварности, онтологическая
иллюзия, нечто такое, чего могло бы и не быть, что обязано своим существованием свободе и потому находится в относительной сфере противоположения свободы и необходимости.
Неточные совпадения
— Позволь, позволь! Конституционные
иллюзии года три-четыре держали молодежь в состоянии покоя…
— Приятно было слышать, что и вы отказались от
иллюзий пятого года, — говорил он, щупая лицо Самгина пристальным взглядом наглых, но уже мутноватых глаз. — Трезвеем. Спасибо немцам — бьют. Учат. О классовой революции мечтали, а про врага-соседа и забыли, а он вот напомнил.
— История жизни великих людей мира сего — вот подлинная история, которую необходимо знать всем, кто не хочет обольщаться
иллюзиями, мечтами о возможности счастья всего человечества. Знаем ли мы среди величайших людей земли хоть одного, который был бы счастлив? Нет, не знаем… Я утверждаю: не знаем и не можем знать, потому что даже при наших очень скромных представлениях о счастье — оно не было испытано никем из великих.
— Вы читали Жана Лагора «
Иллюзии»? — спрашивала она; всезнающий Дмитрий объяснял:
— Струве имеет вполне определенные заслуги пред интеллигенцией: он первый указал ей, что роль личности в истории — это
иллюзия, самообман…