Неточные совпадения
Врач Эриксимах
говорит об Эросе: «На основании медицины, нашего
искусства, думается мне, можно видеть, что Эрос имеет власть не только над душами людей, силою красоты, но силою многого другого и над прочим, как над телами всех животных, так и над произрастающим из земли, словом сказать, над всем существующим (εν πασι τοις ού'σι), что бог этот велик и дивен и имеет влияние над всем (επί παν τείνει) в делах, как божеских, так и человеческих» (186 а) [Ср.
Вронский и Анна тоже что-то говорили тем тихим голосом, которым, отчасти чтобы не оскорбить художника, отчасти чтобы не сказать громко глупость, которую так легко сказать,
говоря об искусстве, обыкновенно говорят на выставках картин.
Цвет лица, очертание бровей, глубина темных глаз тоже красноречиво
говорили об искусстве, хотя черты этого артистически ремонтированного лица были правильны и красивы.
Церковь была довольно большая; но величина ее казалась решительно громадною от слабого освещения: горели только лампадки да тонкие восковые свечи перед местными иконами, которые, вследствие этого, как бы выступали из иконостаса, и тем поразительнее было впечатление, что они ничего не
говорили об искусстве, а напоминали мощи.
Журавка обыкновенно фыркал, пыхал, подпрыгивал и вообще ликовал при этих спорах. Вырвич и Шпандорчук один или два раза круто поспорили с ним о значении художества и вообще
говорили об искусстве неуважительно. Илья Макарович был плохой диалектик; он не мог соспорить с ними и за то питал к ним всегдашнюю затаенную злобу.
Неточные совпадения
— Ну, посещайте Мездровых, — перебил Волков, — там уж
об одном
говорят,
об искусствах; только и слышишь: венецианская школа, Бетховен да Бах, Леонардо да Винчи…
Мы толковали и о будущей жизни, и
об искусствах, и о службе, и о женитьбе, и о воспитании детей, и никогда нам в голову не приходило, что все то, что мы
говорили, был ужаснейший вздор.
Темно-каштановые волосы густым бандо падали на ее спину из-под легкой черной кружевной шляпы с веткой темной сирени. Темно-лиловое платье красиво облегало ее стан,
говоря, впрочем, более
об искусстве корсетницы и портнихи, нежели о дарах природы.
С ней он мог
говорить о литературе,
об искусстве, о чем угодно, мог жаловаться ей на жизнь, на людей, хотя во время серьезного разговора, случалось, она вдруг некстати начинала смеяться или убегала в дом.
Степан Трофимович
говаривал иногда
об искусстве, и весьма хорошо, но несколько отвлеченно.