Неточные совпадения
Соединить же правду того и другого, Найти не «синтез», но жизненное
единство,
в живом опыте познать Бога
в мире, а
мир в Боге — это предельная задача религиозного сознания, поставленная его историей.
В системе Плотина посредствующую роль между Единым и
миром играет νους [Нус (греч. — ум, разум) — одна из основных категорий античной философии, разработанная Анаксагором и последующими философами.], образующий второе и не столь уже чистое
единство — мышления и бытия, а непосредственным восприемником влияний νους служит Мировая Душа, имеющая высший и низший аспект, и она изливается уже
в не имеющую подлинного бытия, мэоническую (μη δν) и потому злую материю.
Таков излюбленный мотив пантеистически, неоплатонически окрашенной мистики Эккегарта: обращать все к изначальному ничто,
в котором пребывает
единство и Бога, и
мира в Едином.
Самой выдающейся чертой мистики Эккегарта является то, что отрицательное богословие
в связи с учением об Abgeschiedenheit, сливающей
мир и человека с Богом, приводит его к признанию не трансцендентности Бога, но максимальной Его имманентности: черта между Богом и тварью совершенно стирается, различие их преодолевается
в превышающем его
единстве [
В связи с учением об отрешенности Эккегарт развивает свое важнейшее учение о Gott и Gottheit, о чем
в след, отделе.]. Но об этом ниже.
Тем самым вносится двойственность
в единстве неразличимости, и
в нем воцаряется coincidentia oppositorum:
в Абсолютном появляется различение Бога и
мира, оно становится соотносительно самому себе как относительному, ибо Бог соотносителен
миру, Deus est vox relativa [Бог есть понятие соотносительное (лат.).] [Цит. Schelling. Darstellung des philophischen Empirismus, Ausgew. Werke, Bd.
Софийность
мира имеет для твари различную степень и глубину:
в высшем своем аспекте это — Церковь, Богоматерь, Небесный Иерусалим, Новое Небо и Новая Земля; во внешнем, периферическом действии
в космосе она есть универсальная связь
мира, одновременно идеальная и реальная, живое
единство идеальности и реальности, мыслимосТи и бытия, которого ищет новейшая спекулятивная философия (Фихте, Шеллинг, Гегель, неокантианство).
Этим же живым софийным
единством мысли и бытия обосновывается человеческая телеология
в науке, технике, хозяйстве, равно как и возможность внешнего овладения
миром, «
мир, как хозяйство» [См. выше прим.43.].
Но рядом с этим
мир имеет и низшую «подставку» — υποδοχή [Более точный перевод: подоснова, «субстрат» (греч.).], которая есть «место» распавшейся, актуализированной множественности, находящей свое
единство лишь во временно-пространственном процессе,
в становлении, бытии-небытии; слои бытия переложены здесь слоями небытия, и бытие находится
в нерасторжимом, как свет и тень, союзе с небытием.
Однако
единство телесности не может быть вполне разрушено и
в пространственном
мире, — оно косвенно подтверждается функциями питания, дыхания, обмена веществ, всеобщей связанности сущего [О смысле этих функций ср.
в моей «Философии хозяйства» главу III о еде и труде.
«Заметьте, что все души
в этом
мире, составляющие плоть дел Святого Благословенного, до своего схождения на землю образуют
единство, причем все эти души составляют часть одной и той же тайны.
Так, Годунов оставил мысль об учреждении университета с иностранными учителями только потому, что, как говорит Карамзин (том XI, стр. 53), «духовенство представило ему, что Россия благоденствует
в мире единством закона и языка; что разность языков может произвести и разность в мыслях, опасную для церкви».
Неточные совпадения
Существует ли Россия, как некое
единство, более глубокое, чем все разделяющие интересы ее человеческого состава, есть ли
в мире единый лик России и что значит для
мира выражение этого лика?
Совершенное
единство (общенациональное, общечеловеческое, космическое или божественное) есть высшая и наиболее полная форма бытия всей множественности индивидуальных существований
в мире.
Строгий чин и гордая независимость западной церкви, ее оконченная ограниченность, ее практические приложения, ее безвозвратная уверенность и мнимое снятие всех противуречий своим высшим
единством, своей вечной фата-морганой, своим urbi et orbi, [городу и
миру (лат.).] своим презрением светской власти должно было легко овладеть умом пылким и начавшим свое серьезное образование
в совершенных летах.
Если Сын Божий есть Логос бытия, Смысл бытия, идея совершенного космоса, то Дух есть абсолютная реализация этого Логоса, этого Смысла, воплощение этой идеи не
в личности, а
в соборном
единстве мира, есть обоженная до конца душа
мира.
Однако
в конце он говорит: «Наш мистический эмпиризм особенно подчеркивает органическое, живое
единство мира, а потому на почве нашей теории знания должна вырасти онтология, близкая по содержанию к онтологии древних или новейших рационалистов».