Неточные совпадения
«Как бы ни было справедливо, что религиозное чувство составляет самое
внутреннее зерно религиозной
жизни, все же истинно религиозное чувство есть лишь такое, которое возбуждается религиозными представлениями объективной (хотя бы и относительной) истины.
В данном случае цель эта может быть достигнута истолкованием божественного миротворения как соответствующего известному моменту в диалектике самого Абсолютного,
внутренней его
жизни, или же как модус некоей божественной первосущности.
Духа, как в связанном
внутренним отношением и последовательно раскрывающемся акте Божественной
жизни.
«Четвертая ипостась», приемля в себе откровение тайн божественных, вносит чрез себя и для себя различение, порядок,
внутреннюю последовательность в
жизни Божественного Триединства, она воспринимает единое и всецелое божество как триипостасное — Отца, Сына и Св.
Но какой смысл имеет это при сопоставлении того, что происходит во времени и осуществляется мировым творчеством, как задача и
внутренний закон
жизни, и того, что выше времени и самого бытия?
При данном состоянии мира и человека мировая душа действует как внешняя закономерность космической
жизни, с принудительностью физического закона [Эту софийность души мира, или общую закономерность всего сущего, стремится постигать и так называемый оккультизм, притязающий научить не внешнему, но
внутреннему «духовному» восприятию сил природы.
Как сила непрестанного устремления всего сущего к своему Логосу, к
жизни вечной, Красота есть
внутренний закон мира, сила мирообразующая, космоургическая; она держит мир, связывает его в его статике и динамике, и она в полноту времен окончательной победой своей «спасет мир».
Если грехопадение сопровождалось глубоким извращением в
жизни пола, являлось прежде всего болезнью первозданного брака, то в искуплении следует видеть оздоровление природы брака, благодаря которому онтологически он становится уже «во Христа и во Церковь», соответствует его
внутренней естественной норме, вытекающей из полноты образа Божия в человеке.
Очевидно, историческое христианство стоит при этом на острие ножа и легко подвергается соблазну извращения, которое мы нередко и наблюдаем в
жизни, когда терпение подменяется лицемерием и раболепством, а независимый консерватизм трусливым оппортунизмом, тупой неподвижностью или себялюбивой реакционностью, причем, в силу этого
внутреннего обмирщения, получается какой-то антигуманизм или гуманизм наизнанку.
Неприлично автору, будучи давно уже мужем, воспитанному суровой
внутренней жизнью и свежительной трезвостью уединения, забываться подобно юноше.
Никто не знал и не видал этой
внутренней жизни Ильи Ильича: все думали, что Обломов так себе, только лежит да кушает на здоровье, и что больше от него нечего ждать; что едва ли у него вяжутся и мысли в голове. Так о нем и толковали везде, где его знали.
— Вот явились люди иного строя мысли, они открывают пред нами таинственное безграничие нашей
внутренней жизни, они обогащают мир чувства, воображения. Возвышая человека над уродливой действительностью, они показывают ее более ничтожной, менее ужасной, чем она кажется, когда стоишь на одном уровне с нею.
Неточные совпадения
Вместо попыток разъяснения его душевного настроения и вообще всей
внутренней его
жизни стояли одни факты, то есть собственные слова его, подробные известия о состоянии его здоровья, чего он пожелал тогда-то при свидании, о чем попросил ее, что поручил ей, и прочее.
Дверь тихо отворилась, и явилась Ольга: он взглянул на нее и вдруг упал духом; радость его как в воду канула: Ольга как будто немного постарела. Бледна, но глаза блестят; в замкнутых губах, во всякой черте таится
внутренняя напряженная
жизнь, окованная, точно льдом, насильственным спокойствием и неподвижностью.
Оба они, снаружи неподвижные, разрывались
внутренним огнем, дрожали одинаким трепетом; в глазах стояли слезы, вызванные одинаким настроением. Все это симптомы тех страстей, которые должны, по-видимому, заиграть некогда в ее молодой душе, теперь еще подвластной только временным, летучим намекам и вспышкам спящих сил
жизни.
Не играя вопросом о любви и браке, не путая в него никаких других расчетов, денег, связей, мест, Штольц, однако ж, задумывался о том, как примирится его внешняя, до сих пор неутомимая деятельность с
внутреннею, семейною
жизнью, как из туриста, негоцианта он превратится в семейного домоседа?
Один Захар, обращающийся всю
жизнь около своего барина, знал еще подробнее весь его
внутренний быт; но он был убежден, что они с барином дело делают и живут нормально, как должно, и что иначе жить не следует.