Но всемогущество Божие неотделимо от божественной любви-смирения, и «творчество» без цели,
без смысла и, главное, без любви, — творчество ради творчества, jeu divin в упоении собственной мощью (чувство очень естественное для невсемогущего, завистливого, склонного к хвастливому самолюбованию существа), чуждо всемогуществу Божию, себя знающему и абсолютно спокойному.
Неточные совпадения
В этом
смысле Шлейермахер неоднократно сравнивает религию с музыкой, искусством
без слов, из одних чистых настроений (53, 62–63).
Но так как бытие, по определению «Логики», есть «всеобщность в пустом и абстрактнейшем
смысле, чистое отношение к себе
без всякой реакции внутри и снаружи» (70) [Ср. там же.
Вопрос этот
без всякого затруднения разрешается в утвердительном
смысле.
И чем это переживание богаче, разветвленнее, глубже, тем жизненнее религиозная истина, которая в противном
смысле рискует остаться семенем
без почвы или закваской
без теста, замереть от неупотребления.
В учении Аристотеля о формах мы имеем только иную (в одном
смысле улучшенную, а в другом ухудшенную) редакцию платоновского же учения об идеях,
без которого и не мог обойтись мыслитель, понимавший науку как познание общего (το καθόλου) и, следовательно, сам нуждавшийся в теории этого «общего», т. е. в теории идей-понятий.
Мыслимая как непостижимая, она не
без основания называется в особенном
смысле Ничто.
Беме «запутывает само Божество в своеобразный природный процесс», и природа для Беме есть Бог не только в том
смысле, что она по своему положительному бытийственному содержанию коренится в Боге, но и в том
смысле, что она есть необходимое орудие Его самораскрытия или внутренней диалектики, «чрез нее Он живет»,
без этого «сам Бог не знает, что Он есть» [Аврора, 344, § 17.].
Однако для Божества это ни в каком
смысле не является необходимой Его эволюцией, как бы тяготеющим над Ним фатумом творения,
без которого не может совершаться и его самораскрытие, но есть дар свободной, щедротной любви, — благости, благодати и благодеяния.
Пустые логические формы, вспомогательные схемы, имеющие лишь прагматическое значение,
без всякого колебания выдаются Аристотелем за подлинные идеи в платоновском
смысле.
Такое объяснение происхождения мира напоминает учения философов пессимизма Шопенгауэра и Гартмана о слепом, иррациональном движении воли,
без всякого внутреннего
смысла Породившем мир.
Идеи — тела конкретно окачествованы и ни в каком
смысле не повторяют друг друга: каждая идея ощущает себя по-своему, т. е. имеет индивидуальное тело, есть телесная энтелехия [Говоря о телесности, мы обсуждаем лишь общефилософскую сторону вопроса, оставляя
без внимания разные «планы» телесности.
Мир закончен был в шесть дней творения в том
смысле, что в него вложены были все силы и семена жизни, и он мог развиваться далее уже из себя,
без нового творческого вмешательства.
Без ее освящающего и животворящего воздействия человечество не могло бы близиться к разрешению тех творческих задач, которые правомерно ставятся перед ним на этом пути, и в этом
смысле теургия есть божественная основа всякой софиургии.
Пусть это царство «не от мира сего», все-таки в каком-то
смысле это есть царство, — нельзя же
без конца все аллегоризировать.
Власть, сознающая себя законной, а не самозваной, ощущает в себе волю, право и силу повелевать, — с инстинктивной царственностью,
без рассуждения или рефлексии; равно и лояльное повиновение должно быть не рассудочным, но непосредственным и в известном
смысле не рассуждающим, слепым.
— Ну, этот, положим, соврал. Один вас любит, а другой у вас заискивает; а я вам вовсе льстить не намерен, было бы вам это известно. Но не
без смысла же вы: вот рассудите-ка меня с ним. Ну, хочешь, вот князь нас рассудит? — обратился он к дяде. — Я даже рад, князь, что вы подвернулись.
Неточные совпадения
И снова, преданный безделью, // Томясь душевной пустотой, // Уселся он — с похвальной целью // Себе присвоить ум чужой; // Отрядом книг уставил полку, // Читал, читал, а всё
без толку: // Там скука, там обман иль бред; // В том совести, в том
смысла нет; // На всех различные вериги; // И устарела старина, // И старым бредит новизна. // Как женщин, он оставил книги, // И полку, с пыльной их семьей, // Задернул траурной тафтой.
И этак проводил время, один-одинешенек в целом <мире>, [В угловых скобках даются отсутствующие в рукописи, но необходимые по
смыслу слова.] молодой тридцатидвухлетний человек, сидень сиднем, в халате,
без галстука.
Здесь употреблено Ноздревым
без всякого
смысла.] — слово, вероятно означавшее у него высочайшую точку совершенства.
— А что отвечал в Москве вот лектор-то ваш на вопрос, зачем он билеты подделывал: «Все богатеют разными способами, так и мне поскорей захотелось разбогатеть». Точных слов не помню, но
смысл, что на даровщинку, поскорей,
без труда! На всем готовом привыкли жить, на чужих помочах ходить, жеваное есть. Ну, а пробил час великий, тут всяк и объявился, чем смотрит…
Вон она, в темном платье, в черном шерстяном платке на шее, ходит из комнаты в кухню, как тень, по-прежнему отворяет и затворяет шкафы, шьет, гладит кружева, но тихо,
без энергии, говорит будто нехотя, тихим голосом, и не по-прежнему смотрит вокруг беспечно перебегающими с предмета на предмет глазами, а с сосредоточенным выражением, с затаившимся внутренним
смыслом в глазах.