Цитаты со словом «мне»
Область
поиска
поиска
по произведению «Свет невечерний. Созерцания и умозрения» (Булгаков С. Н., 1917)
искать по всей классике
искать по всей классике
Область
поиска
поиска
В этом «собранье пестрых глав» [Цитата из Посвящения к «Евгению Онегину» А. С. Пушкина.] мне хотелось выявить в философствовании или воплотить в умозрении религиозные созерцания, связанные с жизнью в Православии.
Сколь ни страстно жажду я великой простоты, белого ее луча, но отрицаюсь столь же лживого, самообманного упрощения, этого бегства от духовной судьбы, от своего исторического креста.
И лишь как искатель религиозного единства жизни, взыскуемого, но не обретенного, выступаю я в этой книге.
Лютер, Бауэр, А. Ричль, Гарнак, Эккегарт, Я. Беме, Р. Штейнер; Кант с эпигонами [Под «эпигонами Канта» С. Н. Булгаков имеет в виду неокантианцев.
Она является обобщающим постижением, как бы итогом всего мною пройденного, столь ломаного и сложного — слишком сложного! — духовного пути, я в ней благодарно его озираю.
Вспоминая свою встречу с ним в Гаспре в 1902 г., С. Н. Булгаков писал: «Я имел неосторожность выразить свои чувства к Сикстине, и одного этого упоминания было достаточно, чтобы вызвать приступ задыхающейся, богохульной злобы, граничащей с одержанием.
«Да, привели меня туда, посадили на Forterbank (скамью для пыток), я тер ее, тер ж…, ничего не высидел.
«Мне шел 24‑й год, но уже почти десять лет в душе моей подорвана была вера, и, после бурных кризисов и сомнений, в ней воцарилась религиозная пустота.
Впервые видел я их.
И вперяя жадные взоры в открывавшиеся горы, впивая в себя свет и воздух, внимал я откровению природы.
И я снова старался поймать мелькнувшую мысль, задержать сверкнувшую радость…
А если… если мои детские, святые чувства, когда я жил с Ним, ходил пред лицом Его, любил и трепетал от своего бессилия к Нему приблизиться, если мои отроческие горения и слезы, сладость молитвы, чистота моя детская, мною осмеянная, оплеванная, загаженная, если все это правда, а то, мертвящее и пустое, слепота и ложь?
Но разве это возможно? разве не знаю я еще с семинарии, что Бога нет, разве вообще об этом может быть разговор? могу ли я в этих мыслях признаться даже себе самому, не стыдясь своего малодушия, не испытывая панического страха пред «научностью» и ее синедрионом?
О, я был, как в тисках, в плену у «научности», этого вороньего пугала, поставленного для интеллигентской черни, полуобразованной толпы, для дураков!
Как ненавижу я тебя, исчадие полуобразования, духовная чума наших дней, заражающая юношей и детей!
И сам я был тогда зараженный, и вокруг себя распространял ту же заразу…
Я скоро забыл о прихотливом настроении степного вечера.
Я зрел ваши льды, сверкающие от моря до моря, ваши снега, алеющие под утренней зарей, в небо вонзались эти пики, и душа моя истаевала от восторга.
Передо мной горел первый день мироздания.
Я не знал и не понимал тогда, что сулила мне эта встреча.
Но то, о чем говорили мне в торжественном сиянии горы, вскоре снова узнал я в робком и тихом девичьем взоре, у иных берегов, под иными горами.
Откровение любви говорило об ином мире, мною утраченном [Имеется в виду Елена Ивановна Токмакова, ставшая 14 января 1898 г. женой С. Н. Булгакова.
Утром пятнадцатого мы едем, заедем в Ливны и 21‑го в Москве (22‑го у меня лекция).
Моя осведомленность в искусстве была совершенно ничтожна, и вряд ли я хорошо знал, что меня ждет в галерее.
И там мне глянули в душу очи Царицы Небесной, грядущей на облаках с Предвечным Младенцем.
Я не помнил себя, голова у меня кружилась, из глаз текли радостные и вместе горькие слезы, а с ними на сердце таял лед, и разрешался какой-то жизненный узел.
Я (тогда марксист!) невольно называл это созерцание молитвой и всякое утро, стремясь попасть в Zwinger, пока никого еще там не было, бежал туда, пред лицо Мадонны, «молиться» и плакать, и немного найдется в жизни мгновений, которые были бы блаженнее этих слез…
Я возвратился на родину из-за границы потерявшим почву и уже с надломленной верой в свои идеалы.
Земля ползла подо мной неудержимо.
Я упорно работал головой, ставя «проблему» за «проблемой», но внутренне мне становилось уже нечем верить, нечем жить, нечем любить.
Мною владела мрачная герценовская резиньяция:..
Но чем больше изменяли мне все новые боги, тем явственнее подымались в душе как будто забытые чувства: словно небесные звуки только и ждали, когда даст трещину духовная темница, мною самим себе созданная, чтобы ворваться к задыхающемуся узнику с вестью об освобождении.
Во всех моих теоретических исканиях и сомнениях теперь все явственнее звучал мне один мотив, одна затаенная надежда — вопрос: а если?
И то, что загорелось в душе впервые со дней Кавказа, все становилось властнее и ярче, а главное — определеннее: мне нужна была не «философская» идея Божества, а живая вера в Бога, во Христа и Церковь.
Если правда, что есть Бог, то, значит, правда все то, что было мне дано в детстве, но что я оставил.
И безостановочно шла работа души, незримая миру и неясная мне самому.
Все это я отлично сознавал, не теряя трезвости ни на минуту.
И тем не менее в сущности вопрос был уже решен: с того берега смотрел я на предстоящий мне путь, и радостно было сознавать это.
Но с некоторого времени я со всею достоверностью узнал, что это уже совершилось.
Однако шли годы, а я все еще томился за оградой и не находил в себе сил сделать решительный шаг — приступить к таинству покаяния и причащения, которого все больше жаждала душа.
Помню, как однажды, в Чистый Четверг, зайдя в храм, увидел я (тогда «депутат» [С. Н. Булгаков был избран депутатом II Государственной Думы от Орловской губернии как беспартийный «христианский социалист».
Я в слезах бросился вон из храма и, плача, шел по московской улице, изнемогая от своего бессилия и недостоинства.
И так продолжалось до тех пор, пока меня не восторгла крепкая рука…
Но здесь решимость моя окончательно меня оставила…
Стоял вечерню бесчувственный и холодный, а после нее, когда начались молитвы «для готовящихся к исповеди», я почти выбежал из церкви, «изшед вон, плакася горько».
Меня туда привело: я пошел совсем в другом направлении вследствие своей всегдашней рассеянности, теперь еще усиленной благодаря подавленности, но в действительности — я знал это тогда достоверно — со мной случилось чудо…
От старца услышал я, что все грехи человеческие как капля пред океаном милосердия Божия.
Я вышел от него прощенный и примиренный, в трепете и слезах, чувствуя себя внесенным словно на крыльях внутрь церковной ограды.
В дверях встретился с удивленным и обрадованным спутником, который только что видел меня, в растерянности оставившего храм.
Он сделался невольным свидетелем совершившегося со мной.
Выдержки из русской классики со словом «мне»
Предложения со словом «я»
- Мы так много общались, а сказать я мог о ней совсем чуть-чуть.
- Пусть он только вынет пулю, а уж я знаю травы, которые лучше залечат рану, чем все ваши иностранные снадобья.
- Мой собеседник ещё немного прикрыл дверь, и теперь я могла видеть только половину его лица, которое становилось всё мрачнее и мрачнее.
- (все предложения)
Афоризмы русских писателей со словом «я»
- Пусть всепобеждающая жизнь — иллюзия, но я верю в нее, и несчастья нынешнего дня не отнимут у меня веры в день грядущий. Жизнь победит — сколько рук ни налагалось бы на нее, сколько безумцев ни пытались бы ее прекратить. И разве не умнее: жить, хваля жизнь, нежели ругать ее — и все же жить!
- О, дайте вечность мне, — и вечность я отдам
За равнодушие к обидам и годам. - И радуюсь тому, что счастие чужое
Мне счастья моего милей, дороже вдвое! - (все афоризмы русских писателей)
Отправить комментарий
Предложения со словом «я»
Мы так много общались, а сказать я мог о ней совсем чуть-чуть.
Пусть он только вынет пулю, а уж я знаю травы, которые лучше залечат рану, чем все ваши иностранные снадобья.
Мой собеседник ещё немного прикрыл дверь, и теперь я могла видеть только половину его лица, которое становилось всё мрачнее и мрачнее.
- (все предложения)