Неточные совпадения
—
Ну вот и прекрасно, ложись спать.
Дело было вот в чем. Когда профессор приблизил свой гениальный глаз к окуляру, он впервые в жизни обратил внимание на то, что в разноцветном завитке особенно ярко и жирно выделялся один луч. Луч этот был ярко-красного цвета и из завитка выпадал, как маленькое острие,
ну, скажем, с иголку, что ли.
— Надо полагать, что в спектре солнца его нет… гм…
ну, одним словом, надо полагать, что добыть его можно только от электрического света. — Он любовно поглядел на матовый шар вверху, вдохновенно подумал и пригласил к себе в кабинет Иванова. Он все ему рассказал и показал амеб.
— Ну-ну-ну, — пробормотал он.
—
Ну да, господи, известный же!..
Персиков окончательно потерялся… «
Ну тип. Ведь это черт знает что такое!»
— Что за обывательские вопросы?.. Предположим, я скажу,
ну, в тысячу раз!..
— Да ничего подобного!
Ну, правда, организмы, полученные мною, больше обыкновенных…
Ну, имеют некоторые новые свойства… Но ведь тут же главное не величина, а невероятная скорость размножения, — сказал, на свое горе, Персиков и тут же ужаснулся.
— Из какого количества икры? — вновь взбеленяясь, закричал Персиков. — Вы видели когда-нибудь икринку…
ну, скажем, — квакши?
— Кто же так меряет? Тьфу! Что вы такое говорите?
Ну, конечно, если взять полфунта лягушачьей икры… тогда, пожалуй… черт,
ну, около этого количества, а может быть, и гораздо больше!
— А
ну их всех к черту! — тоскливо вскричал Персиков, выдираясь с гирей из толпы. — Эй, таксомотор! На Пречистенку!
—
Ну, не порча? — победоносно спросила гостья. — Зови отца Сергия, пущай служит.
Ну, конечно, строгая тайна… профессор ознакомит государство с результатами работы, а оно за это финансирует профессора.
— Да черт его знает, — бубнил Персиков, —
ну, противная физиономия. Дегенерат.
—
Ну, что тут,
ну. Пеленжковского калоши.
—
Ну ладно. Я, впрочем, не филолог. В сторону вашего Петровича. Что именно вам желательно знать насчет кур?
Ну-с, мне лично известно шесть видов дикоживущих кур… гм…
Ну, ленточные глисты, сосальщики, чесоточный клещ, железница, птичий клещ, куриная вошь, или пухоед, блохи, куриная холера, крупозно-дифтерийное воспаление слизистых оболочек…
— Рок с бумагой? Редкое сочетание, — вымолвил Персиков и добавил: — Ну-ка, дай-ка его сюда!
—
Ну так что из этого? — завопил Персиков. — Что же, вы хотите их воскресить моментально, что ли? И почему при помощи еще не изученного луча?
—
Ну, знаете, — загадочно ответил Рокк и покрутил головой.
—
Ну. Слушаю, — брезгливо спросил Персиков в черный рот телефона… В том что-то щелкало, а затем дальний мужской голос сказал в ухо встревоженно...
— Что-то вы путаете… Как они могут быть в «грязюке», как вы выражаетесь?
Ну, конечно, может быть немного… помет присох… или что-нибудь еще…
— Д… д… д… — заговорил Персиков злобно, — вы вообразите, Петр Степанович…
ну, прекрасно… очень возможно, что на дейтероплазму куриного яйца луч окажет такое же действие, как и на плазму голых.
—
Ну вот-с… Вы, стало быть, я, и кого-нибудь из студентов можно позвать. Дадим ему третий шлем.
—
Ну, что вы скажете? Вот народ!
Ну что вы сделаете с таким народом? А? Манечка, надо будет им собрание сделать… Завтра вызову из уезда работников. Я им сам скажу речь. Надо будет вообще тут поработать… А то это медвежий какой-то угол…
—
Ну, ты, Маня, обыкновеннейшая дура, — ответил Александр Семенович, бросив ложку, — ты — как мужики. При чем здесь луч?
—
Ну, что? Что вы скажете? — победоносно спрашивал Александр Семенович. Все с любопытством наклоняли уши к дверцам первой камеры. — Это они клювами стучат, цыплятки, — продолжал, сияя, Александр Семенович. — Не выведу цыпляток, скажете? Нет, дорогие мои. — И от избытка чувств он похлопал охранителя по плечу. — Выведу таких, что вы ахнете. Теперь мне в оба смотреть, — строго добавил он. — Чуть только начнут вылупливаться, сейчас же мне дать знать.
—
Ну, что ж, поедем. А? Давай мотоцикл. — Потом помолчал и добавил, обращаясь к человеку, сидящему на лавке: — Флейту-то положите.
—
Ну, ладно, — решил Щукин, — вы действительно не в силах… Я вижу. Сейчас курьерский пройдет, с ним и поезжайте.
— А ну-ка осторожно, — шепнул Щукин, и, стараясь не стучать каблуками, агенты придвинулись к самым стеклам и заглянули в оранжерею.
— Он стал считать по пальцам: — Ловля…
ну, десять дней самое большое,
ну, хорошо, — пятнадцать…
ну, хорошо, двадцать, и перелет два дня, из Лондона в Берлин день…
—
Ну что же, Иван Вонифатьевич, не беда, пускай завтра утром выпускают экстренное приложение. Не из машины же номер выдирать.
—
Ну, теперь они будут иметь веселую историю!..
— Никуда я не пойду, — проговорил он, — это просто глупость, они мечутся как сумасшедшие…
Ну, а если вся Москва сошла с ума, то куда же я уйду. И, пожалуйста, перестаньте кричать. При чем здесь я? Панкрат! — позвал он и нажал кнопку.