Огни начинают гаснуть, и у дверей, как видения, появляются темные мушкетеры. Голос вверху лестницы, протяжно: «Король спит!» Другой голос, в отдалении: «Король спит!» Третий голос в подземелье, таинственно: «Король спит!»
Мольер. Ах, сердце человеческое! Ах, куманек мой, ах, король! Король ошибся: ты актер первого ранга, а в сыщики ты не годишься — у тебя сердце неподходящее. Об одном я сожалею — что играть мне с тобой не придется долго. Спустили на меня, мой сын, одноглазую собаку — мушкетера. Лишил меня король покровительства, и, стало быть, зарежут меня. Бежать придется.
Лагранж. Я, секретарь театра, заявляю. Театр полон безбилетными мушкетерами и неизвестными мне личностями. Я бессилен сдерживать их и запрещаю продолжать спектакль.
Д’Артаньян, выезжающий из маленького городка на смешной кляче, фигуры его друзей мушкетеров, убийство королевы Марго, некоторые злодейства иезуитов из Сю…
Мушкеты у них, конечно, не палили, сабли порой не вынимались из ножен, но все же мушкетеры, стоя на карауле у чижовок, имели вид очень интересный и придавали самой чижовке значительный исторический колорит.
Вот оно, госпожа Бичерстоу с «Хижиной дяди Тома», Дюма с «Тремя мушкетерами», Жюль Верн с «Капитаном Немо» и с «Детьми капитана Гранта», Тургенев с Базаровым, Рудиным, Пигасовым… и — да всех и не перечислишь.
Долго об этом думал, вспомнил «Трех мушкетеров» и, рисуя себе великана Портоса, решил, что по руке ему рапира тяжелая, а не те мышеколки, на которых дерутся теперь на уроках фехтования. Значит, такая рапира будет и у Гамлета, ведь он просит себе рапиру потяжелее.
– Сударыня, – поклонился он, – я лейтенант королевских мушкетёров. Здесь, на дороге, вас ждёт один кавалер, желающий засвидетельствовать вам своё почтение.
– Кроме того, – продолжал епископ, – будьте любезны, господин капитан мушкетёров, допустить лиц, имеющих на это право, только к позднему утреннему приёму.
Во времена трёх мушкетёров игра в бильярд происходила на столах, не отличающихся внушительными размерами.
– Сударыня, – поклонился он, – я лейтенант королевских мушкетёров. Здесь, на дороге, вас ждёт один кавалер, желающий засвидетельствовать вам своё почтение.
– Кроме того, – продолжал епископ, – будьте любезны, господин капитан мушкетёров, допустить лиц, имеющих на это право, только к позднему утреннему приёму.