— Как это так, не горят? — испугался Коротков и бросился к себе в комнату. Там, не теряя ни минуты, он схватил коробку, с треском распечатал ее и чиркнул спичкой. Она с шипеньем вспыхнула зеленоватым огнем, переломилась и погасла. Коротков, задохнувшись от едкого серного запаха, болезненно закашлялся и зажег вторую. Та выстрелила, и два огня брызнули от нее. Первый попал в оконное стекло, а второй — в левый глаз товарища Короткова.
Главное, главное в том, что все теперь пойдет по-новому, переломится надвое, — вскричал он вдруг, опять возвращаясь к тоске своей, — все, все, а приготовлен ли я к тому?
Лишь только завидит кого-нибудь равного себе, сейчас колени у него начинают сгибаться, он точно извиняется, что у него есть ноги, потом он быстро наклонится, будто переломится пополам, руки вытянет по коленям и на несколько секунд оцепенеет в этом положении; после вдруг выпрямится и опять согнется, и так до трех раз и больше.
Ситуация должна вот-вот переломиться, чаша весов застыла ровно посередине, наступило равновесие, нужно сделать одно усилие – и чаша весов склонится в их сторону.
И только благодаря своему росту увидела, как красная макаронина с тихим хрустом переломилась пополам.
В противном случае судно просто переломится надвое – тогда гибель неминуема.
Ситуация должна вот-вот переломиться, чаша весов застыла ровно посередине, наступило равновесие, нужно сделать одно усилие – и чаша весов склонится в их сторону.