— Я не циник, Вадим Петрович, но в борьбе с женщиной я признаю законность психофизиологического притяжения, — разумеется, когда нет нравственных стимулов, в
виде детей. А тут происходит явное нападение на вас… in extremis, или вроде того. Воображаю, как бы вам пришлось, если бы вы действительно лежали на одре смерти.
Марфа Петровна отнюдь никогда не имела намерения что-нибудь за ним закрепить, имея в
виду детей, и если и оставила ему нечто, то разве нечто самое необходимое, малостоящее, эфемерное, чего и на год не хватит человеку с его привычками.
Тут голова старухи клонилась к коленям, чулок выпадал из рук; она теряла из
виду ребенка и, открыв немного рот, испускала легкое храпенье.
…Тихо проходил я иногда мимо его кабинета, когда он, сидя в глубоких креслах, жестких и неловких, окруженный своими собачонками, один-одинехонек играл с моим трехлетним сыном. Казалось, сжавшиеся руки и окоченевшие нервы старика распускались при
виде ребенка, и он отдыхал от беспрерывной тревоги, борьбы и досады, в которой поддерживал себя, дотрагиваясь умирающей рукой до колыбели.
Неточные совпадения
Один раз, впрочем, лицо его приняло суровый
вид, и он строго застучал по столу, устремив глаза на сидевших насупротив его
детей.
— Умница, душенька! — сказал на это Чичиков. — Скажите, однако ж… — продолжал он, обратившись тут же с некоторым
видом изумления к Маниловым, — в такие лета и уже такие сведения! Я должен вам сказать, что в этом
ребенке будут большие способности.
— Эк ведь комиссия! Ну, уж комиссия же с вами, — вскричал Порфирий с совершенно веселым, лукавым и нисколько не встревоженным
видом. — Да и к чему вам знать, к чему вам так много знать, коли вас еще и не начинали беспокоить нисколько! Ведь вы как
ребенок: дай да подай огонь в руки! И зачем вы так беспокоитесь? Зачем сами-то вы так к нам напрашиваетесь, из каких причин? А? хе-хе-хе!
Сошлись и от Капернаумовых: сам он, хромой и кривой, странного
вида человек с щетинистыми, торчком стоящими волосами и бакенбардами; жена его, имевшая какой-то раз навсегда испуганный
вид, и несколько их
детей, с одеревенелыми от постоянного удивления лицами и с раскрытыми ртами.
— Папочку жалко! — проговорила она через минуту, поднимая свое заплаканное личико и вытирая руками слезы, — все такие теперь несчастия пошли, — прибавила она неожиданно, с тем особенно солидным
видом, который усиленно принимают
дети, когда захотят вдруг говорить, как «большие».