Дочь барыни, которая до сих пор на визитных карточках неизменно ставит во второй строке"рожденная княжна Токмач-Пересветова", кроткая, сдержанная,"нутряная"девушка носила в себе,
до встречи с ним, запретный плод великодушных,"красных", по-тогдашнему, идей, порываний и сочувствий.
Неточные совпадения
Ей этот тихий труженик мысли пришелся очень по сердцу среди чуждого ей губернского общества. Она его сразу приласкала. В ней, как жене Гаярина, он ожидал
встретить мыслящую женщину, очень близкую к его взглядам, судя по тому, как наслышан был о прежнем Александре Ильиче. Но за последний год он увидал, во что превращается Гаярин, и его посещения делались все реже и реже, хотя
до разговора об этом у них с Антониной Сергеевной не доходило.
Опять, попадая в дом своей матери, она испытывает то же стеснение, точно она в чем-нибудь провинилась, ждет выговора и наказания.
До сих пор, по прошествии почти двадцати лет, при
встречах с матерью она чувствует в себе непокорную дочь, увлекшуюся"Бог знает какими идеями", против воли влюбившуюся в"мальчишку-нигилиста", какого-то полуссыльного, продолжавшего и после того, как был наказан,"отвратительно"вести себя.
Барышней
встретила она красивого молодого человека, с ореолом чуть не мученика. Он был для нее запретный плод. И
до знакомства с ним она почитывала книжки либеральных русских журналов тайком от матери. От него она всем заимствовалась. Она была его эхом, послушною ученицей, близорукою, наивно верующею в голубиную чистоту и несокрушимость его идеалов.
Тут ей, как всегда бывает, представлялась чистота, прелесть, весь аромат ее жизни —
до встречи с Марком, ее спокойствие до рокового вечера… Она вздрагивала.
Затем… затем я, конечно, не мог, при маме, коснуться до главного пункта, то есть
до встречи с нею и всего прочего, а главное, до ее вчерашнего письма к нему, и о нравственном «воскресении» его после письма; а это-то и было главным, так что все его вчерашние чувства, которыми я думал так обрадовать маму, естественно, остались непонятными, хотя, конечно, не по моей вине, потому что я все, что можно было рассказать, рассказал прекрасно.
Иногда, если и случался свободный, причем не заполненный час, то Ромашов, томимый скукой и бездельем, точно боясь самого себя, торопливо бежал в клуб, или к знакомым, или просто на улицу,
до встречи с кем-нибудь из холостых товарищей, что всегда кончалось выпивкой.
Неточные совпадения
Но те, которым в дружной
встрече // Я строфы первые читал… // Иных уж нет, а те далече, // Как Сади некогда сказал. // Без них Онегин дорисован. // А та, с которой образован // Татьяны милый идеал… // О много, много рок отъял! // Блажен, кто праздник жизни рано // Оставил, не допив
до дна // Бокала полного вина, // Кто не дочел ее романа // И вдруг умел расстаться с ним, // Как я с Онегиным моим.
Поверьте: моего стыда // Вы не узнали б никогда, // Когда б надежду я имела // Хоть редко, хоть в неделю раз // В деревне нашей видеть вас, // Чтоб только слышать ваши речи, // Вам слово молвить, и потом // Всё думать, думать об одном // И день и ночь
до новой
встречи.
Взобравшись узенькою деревянною лестницею наверх, в широкие сени, он
встретил отворявшуюся со скрипом дверь и толстую старуху в пестрых ситцах, проговорившую: «Сюда пожалуйте!» В комнате попались всё старые приятели, попадающиеся всякому в небольших деревянных трактирах, каких немало выстроено по дорогам, а именно: заиндевевший самовар, выскобленные гладко сосновые стены, трехугольный шкаф с чайниками и чашками в углу, фарфоровые вызолоченные яички пред образами, висевшие на голубых и красных ленточках, окотившаяся недавно кошка, зеркало, показывавшее вместо двух четыре глаза, а вместо лица какую-то лепешку; наконец натыканные пучками душистые травы и гвоздики у образов, высохшие
до такой степени, что желавший понюхать их только чихал и больше ничего.
Вот мазурка кончилась, и мы расстались —
до свидания. Дамы разъехались… Я пошел ужинать и
встретил Вернера.
— Да, прекрасный, превосходный, образованный, умный… — заговорил вдруг Раскольников какою-то неожиданною скороговоркой и с каким-то необыкновенным
до сих пор оживлением, — уж не помню, где я его прежде,
до болезни,
встречал… Кажется, где-то
встречал… Вот и этот тоже хороший человек! — кивнул он на Разумихина, — нравится он тебе, Дуня? — спросил он ее и вдруг, неизвестно чему, рассмеялся.