Неточные совпадения
— Завелись и промежду фабричного люда
свои Лассали… из настоящих ткачей и прядильщиков. Только — поверьте мне, дружище, — они
сами по себе ничего
не могут добиться, если вся масса
не проникнется тем, что надо отстоять
свои права. И даже без всяких запевал и зачинщиков толпа в тысячу человек действует стойко, умно, с большим достоинством и тактом. Краснобайством нынче нигде
не удивишь. Я уже таких знаю ребят… что твой Гамбетта! Говорит, точно бисер нижет. И тон какой, подъем духа, жест!
Глаза собеседников разгорелись. Между ними разница лет была небольшая. Но Кантаков гораздо больше оселся, чувствовал под собою почву, имел уже успех, мог считать
свою адвокатскую дорогу расчищенной; а в студенте, несмотря на его очень взрослую наружность,"бродило" — как он
сам называл — еще
не унялось, и отвечать за то, куда он придет и чем кончит, — он
не мог бы, да как будто и
не желал.
Не счел
сам нужным. Он очень начитан. По
своей вероисповедной части — настоящий"начетчик"; греческого
не забыл, и Новый Завет читает каждый день в оригинале. Апокалипсис знает чуть
не наизусть. И философские книжки любит читать и по-русски, и на двух иностранных языках.
— А тебе это
не особенно по вкусу? Понимаю. Он лодырь… это точно. Особенно в теперешнем
своем виде или"аватаре". Они любят это
самое буддийское слово. Ха, ха! Ведь ты небось помнишь его… Модник! Знаешь, вот как пшюты нынешние воротники стали носить и манжеты, ровно хомут на себе засупонивают, так и наш Элиодоша. Чтобы ему"последний крик"по идейной части был на дом доставлен.
— Он
самый! Но ему принадлежит и целая эстетическая теория… В
свое время он был весьма авторитетен. Только я
не знаю… вы знаете по-английски, Заплатин?
А она? Бедный ее"папа"души в ней
не чает и все
свои"копеечки"собрал, чтобы снарядить ее… Когда она будет в силах
сама себя поддерживать?
— Все это прекрасно. И я
не желаю умалять достоинство таких студентов, как Заплатин. Но позвольте мне сказать вам, дорогая Надежда Петровна. Такой — как вы
сами назвали его как-то — прямолинейный человек вряд ли способен подняться над
своими, хотя бы и очень честными, взглядами на жизнь. Его карьера артистки, которая открывается перед вами, пугает. Да он и
не признает за искусством его высокого значения. Что такое для него красота? Или финтифлюшки, или, хуже того, чуть
не разврат.
Сам по себе он
не бабник. Влюбчивости в нем
не было с той поры, когда кровь начинала играть в жилах.
Не знал он страсти,
не страшился ее, как чего-то греховного; но и
не позволял
своему воображению вертеться около любовных сюжетов. Кое-какие"шалушки"бывали; но связи до сих пор
не было. Когда придет его время, он подыщет себе подругу жизни"посестру" — добрую, неглупую и грамотную девушку, хотя бы и из бедного дома.
Но этого мало! И, забегая вперед, Щелоков уже повторял в голове все те доводы, которые у него накопились годами против такого"печального равнодушия", и
не в пошлой толпе, ничего
не знающей, кроме
своей жуирской сутолоки, а в
самой молодой, свежей интеллигенции.
Ведь у нее теперь
свои дела с Элиодором. Она ему переводит и носит работу на дом — вот и все. Эта работа — только один предлог. Она и
сама это прекрасно сознает; но тем лучше. Это в руках ее — лишний козырь. Элиодор ей платит за труд; она — честная работница. А играя с ним, полегоньку может довести его и до"зеленого змия". Она его
не боится — это верно; но если так пойдет, то она может привести его к возложению на себя венца"от камени честна".
Не хочет он лгать перед
самим собою: его чувство к университету и студенчеству, к
своим однокурсникам —
не прежнее. Он боится даже его разбирать.
Заплатин слушал и
не возражал. То, что говорил этот"нарядчик"из штрафных студентов, — отвечало его настроению. И он
сам не очень-то умилялся над
своим голубым околышем и над всем, что еще
не так давно манило его в"обетованную землю".
Не выпуская фотографии из одной руки, Пятов подвел его к дивану, где сидел перед тем немец, и
сам присел, повернувшись к нему всем
своим жирным туловищем.
Буянов, братец мой задорный, // К герою нашему подвел // Татьяну с Ольгою; проворно // Онегин с Ольгою пошел; // Ведет ее, скользя небрежно, // И, наклонясь, ей шепчет нежно // Какой-то пошлый мадригал // И руку жмет — и запылал // В ее лице самолюбивом // Румянец ярче. Ленский мой // Всё видел: вспыхнул,
сам не свой; // В негодовании ревнивом // Поэт конца мазурки ждет // И в котильон ее зовет.
— Да что вы, Родион Романыч, такой
сам не свой? Право! Слушаете и глядите, а как будто и не понимаете. Вы ободритесь. Вот дайте поговорим: жаль только, что дела много и чужого и своего… Эх, Родион Романыч, — прибавил он вдруг, — всем человекам надобно воздуху, воздуху, воздуху-с… Прежде всего!
Неточные совпадения
То был приятный, благородный, // Короткий вызов, иль картель: // Учтиво, с ясностью холодной // Звал друга Ленский на дуэль. // Онегин с первого движенья, // К послу такого порученья // Оборотясь, без лишних слов // Сказал, что он всегда готов. // Зарецкий встал без объяснений; // Остаться доле
не хотел, // Имея дома много дел, // И тотчас вышел; но Евгений // Наедине с
своей душой // Был недоволен
сам собой.
Задумчивость, ее подруга // От
самых колыбельных дней, // Теченье сельского досуга // Мечтами украшала ей. // Ее изнеженные пальцы //
Не знали игл; склонясь на пяльцы, // Узором шелковым она //
Не оживляла полотна. // Охоты властвовать примета, // С послушной куклою дитя // Приготовляется шутя // К приличию, закону света, // И важно повторяет ей // Уроки маменьки
своей.
Татьяна (русская душою, //
Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней в день морозный, // И сани, и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, // И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали // В их доме эти вечера: // Служанки со всего двора // Про барышень
своих гадали // И им сулили каждый год // Мужьев военных и поход.
Что ж? Тайну прелесть находила // И в
самом ужасе она: // Так нас природа сотворила, // К противуречию склонна. // Настали святки. То-то радость! // Гадает ветреная младость, // Которой ничего
не жаль, // Перед которой жизни даль // Лежит светла, необозрима; // Гадает старость сквозь очки // У гробовой
своей доски, // Всё потеряв невозвратимо; // И всё равно: надежда им // Лжет детским лепетом
своим.
Итак, она звалась Татьяной. // Ни красотой сестры
своей, // Ни свежестью ее румяной //
Не привлекла б она очей. // Дика, печальна, молчалива, // Как лань лесная, боязлива, // Она в семье
своей родной // Казалась девочкой чужой. // Она ласкаться
не умела // К отцу, ни к матери
своей; // Дитя
сама, в толпе детей // Играть и прыгать
не хотела // И часто целый день одна // Сидела молча у окна.