Как раз мимо него прокатил на низенькой, открытой пролетке, с загнутыми крыльями, на резинах, такой вот будущий единовластный обладатель Москвы, по всем признакам"их степенство" — круглый, гладкий, в светлом пальто и лоснящемся цилиндре, на призовом жеребце.
Стоял Юрка у своей машины. Два нагретых металлических вала медленно ворочались друг другу навстречу и втягивали отвешенные порции разного сорта каучука: темно-коричневый смокед-шитс, вкусно пахнувший ветчиною, красиво-палевую пара, скучно-серый регенерат. Материал втягивался в горячие валы, расплющивался, перемешивался, пестрея, лез опять вверх, и постепенно из разноцветной, некрасивой лохматой смеси образовывался один равномерно тягучий, черный, теплый пласт резины.
Сквозь холодное белое месиво снега, наполненное глуховатым, влажным ‹стуком› лошадиных подков и шорохом резины колес по дереву торцов, ехали медленно, долго, мокрые снежинки прилеплялись к стеклам очков и коже щек, — всё это не успокаивало.
Погода и вообще природа интересовали его лишь настолько, чтобы определиться, не взять ли с собой зонтик или не пора ли поставить на автомобиль зимнюю резину с шипами.
Тут ещё сразу же после удара обе двери внезапно распахнулись и в салон вместе с запахом керосина, горелой резины ворвался грохот и рёв всех четырёх включённых на реверс двигателей.
– Плюс социальный пакет,– прекрасно понимая, что именно это от меня и хотят услышать, не стал тянуть резину я.
Погода и вообще природа интересовали его лишь настолько, чтобы определиться, не взять ли с собой зонтик или не пора ли поставить на автомобиль зимнюю резину с шипами.
Тут ещё сразу же после удара обе двери внезапно распахнулись и в салон вместе с запахом керосина, горелой резины ворвался грохот и рёв всех четырёх включённых на реверс двигателей.