Неточные совпадения
Вечером, за чаем в будуаре Марьи Орестовны, на атласном пуфе сидел брат ее, приехавший всего
три дня назад, и рассказывал ей, какой успех имела речь Евлампия Григорьевича. К обеду сестра его не выходила. Она страдала мигренью. Накануне муж пришел ей сказать, что ее желание исполнено, и передал ей пакет с ценными бумагами, приносящими до
пятидесяти тысяч дохода.
А то можно по-другому распорядиться. Ну, оставить ему что-нибудь, тысяч
пятьдесят, что ли, да столько же брату или побольше, чтобы не ходил по добрым людям и не жаловался на нее… Да и то сказать, где же ему остаться без добавочного дохода к жалованью. Да и удержится ли он еще на своем консульском месте? Она дает ему
три тысячи в год, иногда и больше. И надо оставить столько, чтобы проценты с капитала давали ему тысячи
три, много — четыре.
— Старик говорит, — вы меня знаете! Тридцать девять лет работаю здесь,
пятьдесят три года на земле живу. Племянника моего, мальчонку чистого, умницу, опять забрали сегодня. Тоже впереди шел, рядом с Власовым, — около самого знамени…
— Да, — продолжал Царапкин, — вырабатываем мы
пятьдесят три тысячи пар, хотят поднять норму до пятидесяти семи, а расценки снизить.
Васса(у телефона). Шесть —
пятьдесят три. Да. Спасибо. Кто? Вы, Яков Львович? Пожалуйте к нам. Нет, сейчас, немедля. Да, Сергей Петрович скончался. Нет, был вполне здоров. В одночасье. Никто не видел как… Пожалуйста.
Неточные совпадения
Ну-с, итак: восемь гривен картуз, два рубля двадцать пять прочее одеяние, итого
три рубля пять копеек; рубль
пятьдесят сапоги — потому что уж очень хорошие, — итого четыре рубля
пятьдесят пять копеек, да пять рублей все белье — оптом сторговались, — итого ровно девять рублей
пятьдесят пять копеек.
«Двадцать городовому,
три Настасье за письмо… — значит, Мармеладовым дал вчера копеек сорок семь али
пятьдесят», — подумал он, для чего-то рассчитывая, но скоро забыл даже, для чего и деньги вытащил из кармана.
И ну-ну-ну, ну-ну-ну: по всем по
трем, вплоть до Питера, к Корзинкину прямо на двор. — Добро пожаловать. Куды какой его высокопревосходительство затейник, из-за тысячи верст шлет за какою дрянью. Только барин доброй. Рад ему служить. Вот устерсы теперь лишь с биржи. Скажи, не меньше ста
пятидесяти бочка, уступить нельзя, самим пришли дороги. Да мы с его милостию сочтемся. — Бочку взвалили в кибитку; поворотя оглобли, курьер уже опять скачет; успел лишь зайти в кабак и выпить два крючка сивухи.
Вижу, как теперь, самого хозяина, человека лет
пятидесяти, свежего и бодрого, и его длинный зеленый сертук с
тремя медалями на полинялых лентах.
— Да. Первая и единственная. Жил я с ней… замечательно хорошо. Почти
три года, а мне скоро
пятьдесят. И лет сорок прожил я… унизительно.