«За полвека. Воспоминания» (Боборыкин П. Д., 1921) по всей классике
Плетнев тогда был уже пожилой человек, еще бодрый на вид, хорошего роста, с проседью, с выбритым лицом, держался довольно прямо, с ласковым выражением глаз; смотрел больше добрым приятелем, чем университетским сановником — в своем синем вицмундире со звездою.
Дюма был тогда еще в полной силе, бравый, рослый мужчина, военного вида, в усах, с легкой проседью, одетый без франтовства, с тоном умного, бывалого, речистого парижанина, очень привычного к светским сферам, но не фешенебля, не человека аристократической воспитанности.
Выдержки из русской классики со словосочетанием «с проседью»
Открытый взгляд, лицо мужественное, бакенбарды и большие усы с проседью, стрижка низкая, а на затылке даже под гребенку, шея толстая, широкая, так называемая в три этажа или в три складки с трещиной поперек, голос — бас с некоторою охрипью, движения генеральские.
Светлые с проседью, жиденькие волосы ее, по обыкновению жирно смазанные маслом, были заплетены в крысиную косичку и подобраны под осколок роговой гребенки, торчавшей на ее затылке.
Старые, загорелые, широкоплечие, дюженогие запорожцы, с проседью в усах и черноусые, засучив шаровары, стояли по колени в воде и стягивали челны с берега крепким канатом.
В комнату вошел пожилой человек, в сером сюртуке, с прорехою под мышкой, откуда торчал клочок рубашки, в сером же жилете, с медными пуговицами, с голым, как колено, черепом и с необъятно широкими и густыми русыми с проседью бакенбардами, из которых каждой стало бы на три бороды.
Запятки были заняты лицом лакейского происхождения, в куртке из домашней пеструшки, с небритой бородою, подернутою легкой проседью, — лицо, известное под именем «малого».
Куколь поднялся, и на воеводу глядело лицо – такое же белое и костлявое, как и руки епископа. Чёрная с проседью борода покрывала впалые щёки и нижнюю челюсть.
Её тёмные с проседью волосы были свёрнуты в твёрдый узел на затылке и безжалостно проткнуты двумя металлическими шпильками.
Его светло-русые с проседью борода и волосы давно не знали гребня.
Куколь поднялся, и на воеводу глядело лицо – такое же белое и костлявое, как и руки епископа. Чёрная с проседью борода покрывала впалые щёки и нижнюю челюсть.