Неточные совпадения
Кавалерова и тогда уже считалась старухой не на одной
сцене, а и в жизни; по виду и тону в своих бытовых ролях свах и тому подобного люда напоминала наших дворовых и мещанок, какие хаживали к нашей дворне. Тон у ней был удивительно правдивый и типичный. Тактеперь уже разучаются
играть комические лица. Пропала наивность, непосредственность; гораздо больше подделки и условности, которые мешают художественной цельности лица.
Там я ставил впервые в Дерпте комедию Островского"Не в свои сани не садись", где
играл Бородкина, и этот памятный тамошним старожилам спектакль начался комическими
сценами из шекспировского"Сна в летнюю ночь"в немецком переводе Тика; а мендельсоновскую музыку исполнял за
сценой в четыре руки сам С.Ф. с одним из бывших"рутенистов", впоследствии известным в Петербурге врачом, Тицнером.
Она жила с своей старшей сестрой, танцовщицей Марьей Александровной, у Владимирской церкви, в доме барона Фредерикса. Я нашел ее такой обаятельной, как и на
сцене, и мое авторское чувство не мог не ласкать тот искренний интерес, с каким она отнеслась к моей пьесе. Ей сильно хотелось
сыграть роль Верочки еще в тот же сезон, но с цензурой разговоры были долгие.
Чернышев, автор"Испорченной жизни", был автор-самоучка из воспитанников Театральной школы, сам плоховатый актер, без определенного амплуа, до того посредственный, что казалось странным, как он, знавший хорошо
сцену, по-своему наблюдательный и с некоторым литературным вкусом, мог заявлять себя на подмостках таким бесцветным. Он немало
играл в провинции и считался там хорошим актером, но в Петербурге все это с него слиняло.
Еще раньше спектакль литераторов заинтересовал Петербург, но больше именами исполнителей. Зала Пассажа стала
играть роль в жизни Петербурга, там читались лекции, там же была и порядочных размеров
сцена.
Тогда она была в полном расцвете своего разнообразного таланта. Для характерных женских лиц у нас не было ни на одной столичной
сцене более крупной артистки. Старожилы Москвы, любящие прошлое Малого театра, до сих пор с восхищением говорят о том, как покойница Е.И.Васильева
играла гувернантку в"Однодворце".
На Александрийском театре Самойлов
играл Кречинского блестяще, но почему-то с польским акцентом; а после Мартынова Расплюева стал
играть П.Васильев и делал из него другой тип, чем Садовский, но очень живой, забавный, а в
сцене второго акта — и жалкий.
В память моих успехов в Дерпте, когда я был"первым сюжетом"и режиссером наших студенческих спектаклей (
играл Расплюева, Бородкина, городничего, Фамусова), я мог бы претендовать и в Пассаже на более крупные роли. Но я уже не имел достаточно времени и молодого задора, чтобы уходить с головой в театральное любительство. В этом воздухе интереса к
сцене мне все-таки дышалось легко и приятно. Это только удваивало мою связь с театром.
И особое место привилегированной, национальной (по-тогдашнему"императорской")
сцены занимала Comedie Francaise, повитая славными традициями вековой славы. И самой твердой"традицией"была обязанность национального театра (получающего субсидию)
играть классическийрепертуар — трагиков и комиков XVII и XVIII столетий...
Играть он почти и не учил, а только давал образцы прекрасного исполнения отдельных
сцен и монологов из трагедий и комедий, а также и отдельных стихотворений.
Мой интерес к изучению
сцены и театрального искусства и в теории и на практике все еще
играл видную роль в моих тогдашних парижских экскурсиях, знакомствах и наблюдениях.
И целый ассортимент комиков и опереточных певцов с тенором Свобода во главе, тем самым, который, перейдя в драму,
играл и в Петербурге на казенной немецкой
сцене.
Неточные совпадения
Вронский был в эту зиму произведен в полковники, вышел из полка и жил один. Позавтракав, он тотчас же лег на диван, и в пять минут воспоминания безобразных
сцен, виденных им в последние дни, перепутались и связались с представлением об Анне и мужике-обкладчике, который
играл важную роль на медвежьей охоте; и Вронский заснул. Он проснулся в темноте, дрожа от страха, и поспешно зажег свечу. ― «Что такое?
— Вы не пробовали
играть на
сцене?
Жизнь брата не интересовала Клима, но после этой
сцены он стал более внимательно наблюдать за Дмитрием. Он скоро убедился, что брат, подчиняясь влиянию Кутузова,
играет при нем почти унизительную роль служащего его интересам и целям. Однажды Клим сказал это Дмитрию братолюбиво и серьезно, как умел. Но брат, изумленно выкатив овечьи глаза, засмеялся:
Самгин ушел, не сказав ни слова, надеясь, что этим обидит ее или заставит понять, что он — обижен. Он действительно обиделся на себя за то, что
сыграл в этой странной
сцене глупую роль.
— Понимаете ли вы сами, какую
сцену играете? — с холодной важностью произнес он.