Неточные совпадения
Управлялся он городской дирекцией. Это отзывалось уже новыми порядками. Общий строй игры и постановки
пьес для губернского города — совсем не плохие, никак не хуже (по тогдашнему времени), чем, например, частные театры Петербурга и Москвы и в конце XIX века, прикидывая их к уровню образцовых
сцен, за исключением, конечно, Художественного театра.
Он состоял и главным распорядителем казанской
сцены; репертуар давал разнообразный, разумеется с преобладанием переводных драм, выступая в таких
пьесах, как „Эсмеральда“, „Графиня Клара д'0бервиль“, „Она помешана“ и т. д.
И действительно, я написал целых четыре
пьесы, из которых три были драмы и одна веселая, сатирическая комедия. Из них драма"Старое зло"была принята Писемским; а драму"Мать"я напечатал четыре года спустя уже в своем журнале «Библиотека для чтения», под псевдонимом; а из комедии появилось только новое действие, в виде «
сцен», в журнале «Век» с сохранением первоначального заглавия «Наши знакомцы».
Помню и более житейский мотив такой усиленной писательской работы. Я решил бесповоротно быть профессиональным литератором. О службе я не думал, а хотел приобрести в Петербурге кандидатскую степень и устроить свою жизнь — на первых же порах не надеясь ни на что, кроме своих сил. Это было довольно-таки самонадеянно; но я верил в то, что напечатаю и поставлю на
сцену все
пьесы, какие напишу в Дерпте, до переезда в Петербург.
Она жила с своей старшей сестрой, танцовщицей Марьей Александровной, у Владимирской церкви, в доме барона Фредерикса. Я нашел ее такой обаятельной, как и на
сцене, и мое авторское чувство не мог не ласкать тот искренний интерес, с каким она отнеслась к моей
пьесе. Ей сильно хотелось сыграть роль Верочки еще в тот же сезон, но с цензурой разговоры были долгие.
У него была уже наготове новая
пьеса:"Быль — молодцу не укор", с Снетковой в главной роли. Вероятно, и он увлекался ею. Что-то такое я и слыхал… впоследствии. Он еще не мечтал о поступлении на
сцену. И тогда он был такой же"картавый", с оттенком северного волжского выговора.
Дообеденные часы я, как страстный любитель
сцены, провел в Михайловском театре на какой-то французской
пьесе, мною еще не виданной. Помню, сбор был плохой. В буфетах тогда можно было иметь блины, и я спросил себе порцию в один из антрактов.
Цензор потребовал от меня переделки двух актов — второго и третьего. Его смущала
сцена супружеской неверности. Адюльтер считался тогда вообще запретным плодом, и тень моего Ивана Андреевича Нордштрема содрогнулась бы, если б она попала на представления некоторых нынешних
пьес на казенных
сценах.
Только роль жены помещика, чрезвычайно удавшегося Самарину, в исполнении Рыкаловой осталась бесцветной; да она и в
пьесе не особенно рельефна; все остальное"разошлось"(как говорят на
сцене) прекрасно: Самарин, Садовский, молодой тогда актер Рассказов (офицер), Живокини (комическое лицо Жабина) и Ек.
Для себя он возобновил старинную
пьесу Лукина"Рекрутский набор", в постановке"Ребенка"прямого участия не принимал, но, случаясь на
сцене и во время репетиций, со мною бывал чрезвычайно любезен и занимал меня анекдотами и воспоминаниями из своей московской жизни и парижских похождений.
Дирекция, по оплошности ли автора, когда комедия его шли на столичных
сценах, или по чему другому — ничего не платила ему за
пьесу, которая в течение тридцати с лишком лет дала ей не один десяток тысяч рублей сбору.
"Свои люди — сочтемся!"попала на столичные
сцены только к 61-му году. И в те зимы, когда театр был мне так близок, я не могу сказать, чтобы какая-нибудь
пьеса Островского, кроме"Грозы"и отчасти"Грех да беда", сделалась в Петербурге репертуарной, чтобы о ней кричали, чтобы она увлекала массу публики или даже избранные зрителей.
Культом Островского отличался только Ал. Григорьев — в театральной критике. На
сцене о
пьесах Островского хлопотал всегда актер Бурдин, но дирекция их скорее недолюбливала.
Пьесы Алексея Потехина отвечали тогда прямо на потребность в"гражданских"мотивах. И он выбирал все более сильные мотивы до тех пор, пока цензура не заставила его надолго отказаться от
сцены после его комедии"Отрезанный ломоть".
Если привилегия императорских театров не дозволяла в столицах никакой частной антрепризы, то это же сосредоточивало художественный интерес на одной
сцене; а система бенефисов хотя и не позволяла ставить
пьесы так, как бы желали друзья театра и драматурги, но этим самым драматургам бенефисная система давала гораздо более легкий ход на
сцену, что испытал и я — на первых же моих дебютах.
Всего сильнее действовала она на нашу публику в
пьесе, изображающей жизнь английской королевы Елизаветы. Она и умирает на
сцене. По созданию лица, по реализму отдельных положений это было самое оригинальное из того, что она тогда исполняла.
Пьеса эта, как и трагедия"Юдифь", была написана тогдашним поставщиком итальянских
сцен (кажется, по фамилии Джакометти) в грубовато-романтическом тоне, но с обилием разных более реальных подробностей. В Елизавете он дал ей еще больше выгодного материала, чем в Юдифи. И она показала большое мастерство в постепенных изменениях посадки тела, голоса, лица, движений вплоть до момента смерти.
Негодяй!» А когда, в заключительной
сцене, невинность
пьесы спасалась от ков этого злодея и герой произносил: «Спасена!
Сцена была скромных размеров, что не мешало все-таки давать столько
пьес в пышной постановке.
На жанровых венских
сценах, где шли легкие комедии и Posse местного производства, в «Theater ander Wien», в «Karl-Theater» и в театре Иозефштадтского предместья (где шли постоянно и
пьесы на венском диалекте) преобладал реализм исполнения, но все-таки с рутинными приемами и повадками низшего, фарсового комизма.
Драматург (и отчасти беллетрист) Вильдебрандт — не знаю, был ли австриец родом. Он тогда был в расцвете своих сил, ставил
пьесы на Бург-театре (и женат был на молодой актрисе этой
сцены), но не представлял собою особенно крупной творческо-художественной величины.
Разговор Дюма был чисто литераторский, не столько преисполненный самовлюбленности и славолюбия, сколько соперничества с своим тогдашним главным соперником по
сцене — Сарду. Вот остроумное сравнение, какое он сделал постройке всякой
пьесы Сарду...
В самом начале театрального сезона 1869–1870 года в"Водевиле"дебютировала молодая артистка, по газетным слухам — русская, если не грузинская княжна, готовившая себя к
сцене в Париже. Она взяла себе псевдоним"Дельнор". Я с ней нигде перед тем не встречался, и перед тем, как идти смотреть ее в новой
пьесе"Дагмар", я был скорее неприязненно настроен против этой русской барышни и ее решимости выступить сразу в новой
пьесе и в заглавной роли в одном из лучших жанровых театров Парижа.
Из всех славянских
сцен только Краковский театр поставил мою
пьесу"Доктор Мошков"в польском переводе, по инициативе режиссера, актера Семашко, с которым я познакомился еще в России.
Мы с ним возобновили старое знакомство, но мне — увы! — нечего было предложить ему. У меня не было никакой новой
пьесы, когда я приехал в январе 1871 года, а та комедия, которую я написал к осеннему сезону, на
сцену не попала. Ее не пропустил"Комитет", где самым влиятельным членом был Манн, ставивший свои комедии на Александрийском театре.
Неточные совпадения
Климу показалось, что мать ухаживает за Варавкой с демонстративной покорностью, с обидой, которую она не может или не хочет скрыть. Пошумев полчаса, выпив три стакана чая, Варавка исчез, как исчезает со
сцены театра, оживив
пьесу, эпизодическое лицо.
— Но, знаете, я — довольна; убедилась, что
сцена — не для меня. Таланта у меня нет. Я поняла это с первой же
пьесы, как только вышла на
сцену. И как-то неловко изображать в Костроме горести глупых купчих Островского, героинь Шпажинского, французских дам и девиц.
Пожалуйста, не пишите мне, что началась опера, что на
сцене появилась новая французская
пьеса, что открылось такое-то общественное увеселительное место: мне хочется забыть физиономию петербургского общества.
Провинциальные актеры имели возможность и дебютировать в
пьесах, ставившихся на
сцене Кружка — единственном месте, где разрешалось играть Великим постом.
Кружок ставил — с разрешения генерал-губернатора князя Долгорукова, воображавшего себя удельным князем и не подчинявшегося Петербургу, — спектакли и постом, и по субботам, но с тем только, чтобы на афишах стояло: «
сцены из трагедии „Макбет“, „
сцены из комедии „Ревизор“, или «
сцены из оперетты “Елена Прекрасная"“, хотя
пьесы шли целиком.