Неточные совпадения
Обыкновенно полугодовую
квартиру, одну комнату с передней или без нее, нанимали с отоплением и мебелью за двадцать-тридцать рублей. Обед на двоих
стоил тогда от четырех до шести рублей
в месяц. Какой это был обед — не спрашивайте! Но такой едой довольствовались две трети студенчества, остальная треть ела
в кнейпах и
в «ресторациях» (Restauration) с ценами порций от пятнадцати до тридцати копеек.
Личность Зинина сделала мою летнюю экскурсию
в Петербург особенно ценной.
В остальном время прошло без таких ярких и занимательных эпизодов, о которых
стоило бы вспоминать. Муж кузины моего отца, тогда обер-прокурор одного из департаментов сената, предложил мне жить
в его пустой городской
квартире. Его чиновничья фигура и суховатый педантский тон порядочно коробили меня; к счастию, он только раз
в неделю ночевал у себя, наезжая с дачи.
Хорошенькая годовая
квартира стоила каких-нибудь пятьсот франков
в год, даже и дешевле.
За такую
квартиру, какую мне нанял Рольстон от хозяйки —
в нижнем этаже, из двух прекрасных комнат — вы и
в Латинском квартале платили бы сто, сто двадцать франков, а тут за неделю (с большим утренним завтраком) фунт с чем-то, а фунт
стоил тогда не больше семи русских рублей.
Тогда, сорок лет назад, даже
в развале фашинга если вы положили себе с утра бумажку
в десять гульденов (то есть нынешние двадцать крон), то вы могли провести целый день, до поздних часов ночи, проделав весь цикл венских удовольствий, с обедом, ужином, кофе и разными напитками и прохладительными. Очень сносный обед
стоил тогда всего один гульден, а кресло
в Бург-театре — два и maximum три гульдена. И на русские деньги ваш день (вместе с
квартирой) обходился, значит, каких-нибудь 6–7 рублей.
И вся обширная
квартира в доме Краевского на Литейной совсем не смотрела редакцией или помещением кабинетного человека или писателя, ушедшего
в книги,
в коллекции,
в собирание каких-нибудь предметов искусства.
В бильярдной одну зиму
стоял и стол секретаря редакции.
В кабинет Некрасова сотрудники проникали
в одиночку; никаких общих собраний, бесед или редакционных вечеринок никогда не бывало.
Неточные совпадения
— Ура! — закричал Разумихин, — теперь
стойте, здесь есть одна
квартира,
в этом же доме, от тех же хозяев. Она особая, отдельная, с этими нумерами не сообщается, и меблированная, цена умеренная, три горенки. Вот на первый раз и займите. Часы я вам завтра заложу и принесу деньги, а там все уладится. А главное, можете все трое вместе жить, и Родя с вами… Да куда ж ты, Родя?
По той же стене, где была кровать, у самых дверей
в чужую
квартиру,
стоял простой тесовый стол, покрытый синенькою скатертью; около стола два плетеных стула.
— Да уж три раза приходила. Впервой я ее увидал
в самый день похорон, час спустя после кладбища. Это было накануне моего отъезда сюда. Второй раз третьего дня,
в дороге, на рассвете, на станции Малой Вишере; а
в третий раз, два часа тому назад, на
квартире, где я
стою,
в комнате; я был один.
И, наконец, когда уже гость стал подниматься
в четвертый этаж, тут только он весь вдруг встрепенулся и успел-таки быстро и ловко проскользнуть назад из сеней
в квартиру и притворить за собой дверь. Затем схватил запор и тихо, неслышно, насадил его на петлю. Инстинкт помогал. Кончив все, он притаился не дыша, прямо сейчас у двери. Незваный гость был уже тоже у дверей. Они
стояли теперь друг против друга, как давеча он со старухой, когда дверь разделяла их, а он прислушивался.
Переведя дух и прижав рукой стукавшее сердце, тут же нащупав и оправив еще раз топор, он стал осторожно и тихо подниматься на лестницу, поминутно прислушиваясь. Но и лестница на ту пору
стояла совсем пустая; все двери были заперты; никого-то не встретилось. Во втором этаже одна пустая
квартира была, правда, растворена настежь, и
в ней работали маляры, но те и не поглядели. Он
постоял, подумал и пошел дальше. «Конечно, было бы лучше, если б их здесь совсем не было, но… над ними еще два этажа».