Неточные совпадения
Литературу в казанском монде представляла собою одна только М.Ф.Ростовская (по казанскому произношению Растовская),
сестра Львова, автора „Боже, царя храни“, и другого генерала, бывшего тогда в Казани начальником жандармского округа. Вся ее известность основывалась на каких-то повестушках, которыми никто из нас не интересовался. По положению она была только жена директора первой гимназии (где когда-то учился Державин); ее
муж принадлежал к „обществу“, да и по братьям она была из петербургского света.
Зимой в 1863 году поехал я на свидание с моей матерью и пожил при ней некоторое время. В Нижнем жила и моя
сестра с
мужем. Я вошел в тогдашнее нижегородское общество. И там театральное любительство уже процветало. Меня стали просить ставить"Однодворца"и играть в нем. Я согласился и не только сыграл роль помещика, но и выступил в роли графа в одноактной комедии Тургенева"Провинциалка".
Живя у матушки моей, еще в январе 1863 года, я предлагал ей поселиться в Нижнем. Тогда
сестра моя оставалась подолгу в деревне с своим
мужем, и мне искренно хотелось остаться на неопределенное время при моей старушке.
Я нашел в тот сезон несколько типичных актеров и актрис: Сосерна, еще на молодых ролях, чету Метьюсов (
мужа и жену), двух-трех комиков, молодую актрису Кэт Терри, тогда же покинувшую сцену, —
сестру Элен Терри, подруги и сподвижницы Эрвинга, который тогда только что начинал.
Они с
мужем предложили мне у них обедать, на что я согласился только на условиях платного пансионера. При ней состояла ее
сестра, не первой молодости девушка, Анна, свежая, довольно даже эффектная, очень простая и неглупая, с юмором.
В нем я узнавал актеров и актрис тогдашнего Нижегородского театра: первый актер Милославский, впоследствии известный антрепренер на юге, и
сестры Стрелковы (в романе они называются Бушуевы), из которых старшая Ханея Ивановна попала в Московский Малый театр и играла в моей комедии"Однодворец"уже в амплуа старух, нося имя своего
мужа Таланова.
— Очень хорошо тут дурачили эту старую деву,
сестру мужа, — сказал хозяин, — они ее уверяли, что Курдюмов влюблен в нее. Я тогда жил в Сокольниках и очень хорошо помню, что о ней кто-то сказал: «Это громовой отвод, или новое средство скрывать любовь».
Неточные совпадения
Вчерашнего дни я…» Ну, тут уж пошли дела семейные: «…
сестра Анна Кириловна приехала к нам с своим
мужем; Иван Кирилович очень потолстел и всё играет на скрипке…» — и прочее, и прочее.
Кити поняла, что сказанное ею в сердцах слово о неверности
мужа и об унижении до глубины сердца поразило бедную
сестру, но что она прощала ей.
— А это
сестра в белом атласе? Ну, слушай, как рявкнет дьякон: «да боится своего
мужа».
Место это он получил чрез
мужа сестры Анны, Алексея Александровича Каренина, занимавшего одно из важнейших мест в министерстве, к которому принадлежало присутствие; но если бы Каренин не назначил своего шурина на это место, то чрез сотню других лиц, братьев,
сестер, родных, двоюродных, дядей, теток, Стива Облонский получил бы это место или другое подобное, тысяч в шесть жалованья, которые ему были нужны, так как дела его, несмотря на достаточное состояние жены, были расстроены.
— Нет, ничего не будет, и не думай. Я поеду с папа гулять на бульвар. Мы заедем к Долли. Пред обедом тебя жду. Ах, да! Ты знаешь, что положение Долли становится решительно невозможным? Она кругом должна, денег у нее нет. Мы вчера говорили с мама и с Арсением (так она звала
мужа сестры Львовой) и решили тебя с ним напустить на Стиву. Это решительно невозможно. С папа нельзя говорить об этом… Но если бы ты и он…