Неточные совпадения
Другая тогдашняя знаменитость бывала не раз в Нижнем, уже в мое время. Я его тогда сам не видал, но опять, по
рассказам дяди, знал про него много. Это был
граф В.А. Соллогуб, с которым в Дерпте я так много водился, и с ним, и с его женой, графиней С.М., о чем речь будет позднее.
О Дерпте, тамошних профессорах и студентской жизни мы знали немного. Кое-какие случайные
рассказы и то, что осталось в памяти из повести
графа Соллогуба „Аптекарша“. Смутно мы знали, что там совсем другие порядки, что существуют корпорации, что ученье идет не так, как в Казани и других русских университетских городах. Но и только.
И
граф не стал вовсе избегать разговоров со мною. Напротив, от него я услыхал — за два сезона, особенно в Карлове — целую серию
рассказов из его воспоминаний о Пушкине, которого он хорошо знал, Одоевском, Тургеневе, Григоровиче, Островском.
От того же П.И.Вейнберга (больше впоследствии) я наслышался
рассказов о меценатских палатах
графа, где скучающий барин собирал литературную"компанию", в которой действовали такие и тогда уже знаменитые"потаторы"(пьяницы), как Л.Мей, А.Григорьев, поэт Кроль (родственник жены
графа) и другие"кутилы-мученики". Не отставал от них и В.Курочкин.
Тут я еще больше наслушался о войне, чем от Веры Артамоновны. Я очень любил
рассказы графа Милорадовича, он говорил с чрезвычайною живостью, с резкой мимикой, с громким смехом, и я не раз засыпал под них на диване за его спиной.
О том седом кавказском капитане, который в известном
рассказе графа Льва Толстого, готовясь к смертному бою, ломал голову над решением вопроса, возможна ли ревность без любви?
И, откровенно говоря, я не дал себе утвердительного ответа, несмотря даже на
рассказ графа, на кровь, которую я видел на руках и лице.
По
рассказам графа Владимира Петровича и по слухам из других источников, Фанни Викторовна хорошо знала графиню Белавину, знала, что при жизни мужа, несмотря на разлуку с ним, как бы она ни была продолжительна, молодая женщина не сделает шага, который мог бы ее компрометировать.
Неточные совпадения
Граф подвинул мне кресла, и я с живейшим любопытством услышал следующий
рассказ.
О победах этого генерала от артиллерии мы мало слышали; [Аракчеев был жалкий трус, об этом говорит
граф Толь в своих «Записках» и статс-секретарь Марченко в небольшом
рассказе о 14 декабря, помещенном в «Полярной звезде».
В его
рассказе два раза упомянута одна женщина, сестра последнего фаворита Екатерины,
графа Зубова.
Как бы то ни было, но даже я, читавший сравнительно много, хотя беспорядочно и случайно, знавший уже «Трех мушкетеров», «
Графа Монте — Кристо» и даже «Вечного Жида» Евгения Сю, — Гоголя, Тургенева, Достоевского, Гончарова и Писемского знал лишь по некоторым, случайно попадавшимся
рассказам.
Медленно, тихим голосом начала Настасья свой
рассказ об отношениях к
графу Алексею Андреевичу с самого начала возникновения этих отношений, входя в мельчайшие, томительные, как она видела, для слушательницы подробности.