Неточные совпадения
И
с Островским как писателем я как следует
познакомился только тогда в Большом театре, где видел в первый раз «Не в свои сани не садись». В Нижнем мы добывали те книжки «Москвитянина», где появлялся «Банкрут»; кажется, и читали эту комедию, но она в нас хорошенько не вошла; мы знали только, что ею зачитывалась вся Москва (а потом и Петербург) и что ее не позволили давать на сцене.
Такого именно податливого на слезы старика я нашел в нем в ту зиму, когда
с ним лично
познакомился на репетиции моей драмы «Ребенок», когда мы сидели в креслах рядом и смотрели на игру воспитанницы Позняковой, которую выпустил Самарин в моей пьесе, взятой им на свой бенефис.
Этим путем я
знакомился с разными местностями России, попадал в захолустные углы и бойкие места Нижегородской, Тамбовской, Рязанской губерний, а на восток от Нижнего до Казани по Волге зимой и на пароходах.
У него и у бывших казанцев мы успели
познакомиться с дюжиной других петербургских студентов.
Через"рутенистов"
познакомился я и сошелся (уже позднее, когда вышел из корпорации)
с типичным человеком 40-х годов, но совсем не в том значении, какое этот термин приобрел в нашем писательском жаргоне.
А беллетристика второй половины 50-х годов очень сильно увлекала меня. Тогда именно я
знакомился с новыми вещами Толстого, накидываясь в журналах и на все, что печатал Тургенев. Тогда даже в корпорации"Рутения"я делал реферат о"Рудине". Такие повести, как"Ася","Первая любовь", а главное,"Дворянское гнездо"и"Накануне", следовали одна за другой и питали во мне все возраставшее чисто литературное направление.
Вся зима и дето прошли для издателя"Века"пестро и шумно; он был уже женихом, когда я
с ним
познакомился, и праздновал свою свадьбу летом на даче. Мне пришлось даже танцевать там и
с его женой, и
с свояченицей.
С дружининского кружка начались и его литературные знакомства и связи. Он до глубокой старости любил возвращаться к тому времени и рассказывать про"журфиксы"у Дружинина, где он
познакомился со всем цветом тогдашнего писательского мира: Тургеневым, Гончаровым, Григоровичем, Писемским, Некрасовым, Боткиным и др.
Позднее, когда я ближе
познакомился с Григоровичем (в 1861 году я только изредка видал его, но близко знаком не был), я от него слыхал бесконечные рассказы о тех"афинских вечерах", которые"заказывал"Дружинин.
Когда я
с ним
познакомился, он был уже на перепутье: между общим либерализмом людей его эпохи и отчуждением оттого, что тогда представлял собою кружок Чернышевского, «Искры» и других центров петербургского радикализма.
Для меня как начинающего писателя, который должен был совершенно заново
знакомиться с литературной сферой, дом Писемских оказался немалым ресурсом. Они жили не открыто, но довольно гостеприимно.
С А.Ф. у меня установились очень скоро простые хорошие отношения и как
с редактором. Я бывал у него и не в редакционные дни и часы, а когда мне понадобится.
Когда у него собирались, особенно во вторую зиму, он всегда приглашал меня. У него я впервые увидал многих писателей
с именами. Прежде других — А.Майкова, родственника его жены, жившего
с ним на одной лестнице. Его более частыми гостями были: из сотрудников"Библиотеки" — Карнович, из тогдашних"Отечественных записок" — Дудышкин, из тургеневских приятелей — Анненков,
с которым я
познакомился еще раньше в одной из тогдашних воскресных школ, где я преподавал. Она помещалась в казарме гальванической роты.
Я помню еще в конце 60-х годов (когда
с ним
познакомился) раскаты его смеха и беспощадные возгласы, направленные против «Современника», причем и Некрасову досталось очень сильно, больше, впрочем, как человеку.
Некрасова и Салтыкова я не встречал лично до возвращения из-за границы в 1871 году. Федора Достоевского зазнал я уже позднее. К его брату Михаилу, уже издававшему журнал"Время", обращался всего раз, предлагал ему одну из пьес, написанных мною в Дерпте, перед переездом в Петербург.
С Тургеневым я
познакомился в 1864 году, когда был уже издателем"Библиотеки".
Добролюбов уже умирал. Его нигде нельзя было встретить. И вышло так, что едва ли не
с одним из корифеев литературного движения той эпохи я лично не
познакомился и даже не видал его, хотя бы издали, как это случилось у меня
с Чернышевским.
— Вы поезжайте к ней теперь же. Она очень желает
с вами
познакомиться.
С Каратыгиным я
познакомился уже в следующую зиму, когда ставил"Ребенка", а Григорьева стал встречать в книжном магазине Печаткина. Тогда он уже оселся на благородных отцах, играл всегда Фамусова — довольно казенно, изображал всяких генералов, штатских чиновников, отставных военных. Он отличался"запойным"незнанием ролей, а если ему приходилось начинать пьесу по поднятии занавеса, он сначала вынимал табакерку, нюхал и устремлял взгляд на суфлерскую будку, дожидаясь, чтобы ему"подали реплику".
Когда мы
с ним лично
познакомились, он мне рассказывал, кто послужил ему моделью — содержатель одного притона в Харькове, где Васильев долго играл.
Федоров (в его кабинет я стал проникать по моим авторским делам) поддерживал и молодого jeune premier, заменявшего в ту зиму А.Максимова (уже совсем больного), — Нильского. За год перед тем, еще дерптским студентом, я случайно
познакомился на вечере в"интеллигенции"
с его отцом Нилусом, одним из двух московских игроков, которые держали в Москве на Мясницкой игорный дом. Оба были одно время высланы при Николае I.
С ним мы
познакомились по"Библиотеке для чтения", куда он что-то приносил и, сколько помню, печатался там. Он мне понравился как очень приятный собеседник,
с юмором,
с любовью к литературе,
с искренними протестами против тогдашних"порядков". Добродушно говорил он мне о своей неудачной влюбленности в Ф.А.Снеткову, которой в труппе два соперника делали предложение, и она ни за одного из них не пошла: Самойлов и Бурдин.
В доме ее кузины, в огромном казенном помещении около Технологического института, давали танцевальные вечера, и
с многими дамами и девицами я
познакомился как писатель. Но это не было там особенно привлекал тельным званием.
Там-то я и
познакомился сначала
с П.В.Анненковым. Преподавал ли он сам — не знаю, больше наезжал и состоял, вероятно, в одном из комитетов.
Иногда — к концу нашего сидения — приходили приятели Калинина из студентов или бывших студентов. У него я
познакомился с В.В.Чуйко (критиком), только что вернувшимся из-за границы.
И.В.Самарин,
с которым я только что
познакомился, повез меня вечером в Театральное училище, помещавшееся тогда не в здании на Неглинной, где оно теперь, а на задах театральной конторы,
с входом со двора, на углу Большой Дмитровки и Столешникова переулка.
К"Современнику"я ни за чем не обращался и никого из редакции лично не знал;"Отечественные записки"совсем не собирали у себя молодые силы.
С Краевским я
познакомился сначала как
с членом Литературно-театрального комитета, а потом всего раз был у него в редакции, возил ему одну из моих пьес. Он предложил мне такую плохую плату, что я не нашел нужным согласиться, что-то вроде сорока рублей за лист, а я же получал на 50 % больше, даже в"Библиотеке", финансы которой были уже не блистательны.
От Краевского только что перешли к В.Ф.Коршу"Петербургские ведомости".
С Коршем я
познакомился у Писемского на чтении одной части"Взбаламученного моря", но в редакцию не был вхож. Мое сотрудничество в"Петербургских ведомостях"началось уже в Париже, в сезоне 1867–1868 года.
Но я бывал везде, где только столичная жизнь хоть сколько-нибудь вызывала интерес: на лекциях в Думе, на литературных вечерах — тогда еще довольно редких, во всех театрах, в домах, где
знакомился с тем, что называется"обществом"в условном светском смысле.
Из остальных именитых"питухов"кушелевских чертогов
с Григорьевым я
познакомился позднее, о чем расскажу ниже, а Кроля видел раз в трактире"Новый Палкин"и, разумеется,"не в своем виде".
Позднее, уже в мое редакторство, я
с ним
познакомился, и у нас были даже деловые свидания.
У меня не было случая
с ним
познакомиться в те зимы, хотя я посещал один музыкальный салон, который держала учительница пения, сожигаемая также страстью к сцене и как актриса и как писательница. Она состояла в большой дружбе
с семейством Рубинштейна (по происхождению она была еврейка); у нее часто бывал его брат, в форме военного врача; но Антон не заезжал.
В эти четыре года (до моего водворения в Петербурге) он очень развился не только как музыкант, но и вообще стал гораздо литературнее, много читал, интересовался театром и стал
знакомиться с писателями; мечтал о том, кто бы ему написал либретто.
Я не принадлежал тогда к какому-нибудь большому кружку, и мне нелегко было бы видеть, как молодежь принимает мой роман. Только впоследствии, на протяжении всей моей писательской дороги вплоть до вчерашнего дня, я много раз убеждался в том, что"В путь-дорогу"делалась любимой книгой учащейся молодежи.
Знакомясь с кем-нибудь из интеллигенции лет пятнадцать — двадцать назад, я знал вперед, что они прошли через"В путь-дорогу", и, кажется, до сих пор есть читатели, считающие даже этот роман моей лучшей вещью.
Валуев ни в чем не проявлял желания
познакомиться с редакторами журналов и газет. Не помню никакого совещания в таком роде; не было и особенных приемов для представителей печати.
И позднее я
познакомился с автором"Молотова", и он обещал мне свое сотрудничество. Смерть помешала его осуществлению.
С цензором Веселаго (впоследствии член совета) я тут только ближе
познакомился.
Тургенев, когда я
с ним
познакомился, был также вызван в Петербург Третьим отделением для дачи каких-то показаний.
Это был некто Варнек, более случайный, чем профессиональный писатель, уже не первой молодости, когда я
с ним
познакомился, имевший какие-то занятия вне журнала, кажется, по педагогической части.
Когда она приехала пожить в Петербург, и мы
с ней лично
познакомились и сошлись, она написала для"Библиотеки"прелестный рассказ"Старый портрет — новый оригинал", навеянный посещением Эрмитажа и портретом работы Рембрандта, моделью которого послужила ему будто бы родная мать, что, кажется, оказалось неверно.
Из всех троих русских, попавших в Женеву из-за холеры, мне как писателю и бывшему редактору журнала всего прямее было бы
познакомиться с издателем «Колокола», который тогда еще печатался, позднее — уже по-французски.
Познакомился я еще в предыдущий сезон
с одним из старейших корифеев"Французской комедии" — Сансоном, представителем всех традиций"Дома Мольера". Он тогда уже сошел со сцены, но оставался еще преподавателем декламации в Консерватории. Я уже бывал у него в гостях, в одной из дальних местностей Парижа, в"Auteuil". Тогда он собирал к себе по вечерам своих учеников и бывших сослуживцев. У него я
познакомился и
с знаменитым актером Буффе, тогда уже отставным.
По этой части ученики Ecole des beaux-arts (по-нашему Академии художеств) были поставлены в гораздо более выгодные условия. Им читал лекции по истории искусства Ипполит Тэн. На них я подробнее остановлюсь, когда дойду до зимы 1868–1869 года. Тогда я и лично
познакомился с Тэном, отрекомендованный ему его товарищем — Франциском Сарсе. Тогда Сарсе считался и действительно был самым популярным и авторитетным театральным критиком.
Но все-таки эти сборища у Сарсе были мне полезны для дальнейшего моего знакомства
с Парижем. У него же я
познакомился и
с человеком, которому судьба не дальше как через три года готовила роль ни больше ни меньше как диктатора французской республики под конец Франко-прусской войны. А тогда его знали только в кружках молодых литераторов и среди молодежи Латинского квартала. Он был еще безвестный адвокат и ходил в Палату простым репортером от газеты «Temps». Сарсе говорит мне раз...
Русская интеллигенция не имела никакого другого пункта сбора. Тогда в Париже русские жили вразброд, эмигрантов еще почти что не водилось, молодые люди из Латинского квартала не
знакомились с семейными домами на правом берегу Сены.
Кто был постоянным корреспондентом от"Санкт-Петербургских ведомостей", я не знал. Но если б встречал его, то наверно бы заметил. В"Голос"и"Московские ведомости"писал Щербань, давно живший в Париже и даже женатый на француженке.
С ним мы
познакомились несколько позднее.
На выставке
познакомился я и
с г.
Мы
с ним
познакомились на письмах, и я его так и не видал впоследствии.
В школе старика Рикура я слышал самую высшую"читку"(как у нас говорят актеры) и
знакомился по его интересным, живым рассказам со всей историей парижских театров, по меньшей мере
с эпохи июльской революции, то есть за целых тридцать пять лет.
С этой характерной личностью, игравшей крупнейшую роль в газетной прессе за целых тридцать лет, я несколько позднее лично
познакомился. Он был"хамелеон", но не мелко продажный и по-своему даже смелый, хотя всегда славолюбивый и влюбленный в себя.
Все русские,
с какими я
познакомился там (
с одним из них даже очень сошелся), принадлежали к «легальным» сферам.
Через Фехтера мне очень легко было бы
познакомиться и часто видаться
с автором"Давида Копперфильда", но в это время его не было в Лондоне. У Фехтера я видал только родственника Диккенса — романиста Уилки Коллинса, тогда еще на верху своей известности, но он показался мне преждевременно одряхлевшим. Кажется, у него был легкий удар, и он, быть может, придерживался"возлияний Бахусу".