Неточные совпадения
Но все это было добродушно, без злости. Того оттенка недоброжелательства, какой теперь зачастую чувствуется в обществе к писателю, тогда еще не появлялось. Напротив, всем было как будто лестно, что вот есть в обществе молодой человек, которого «
печатают» в лучшем
журнале.
И действительно, я написал целых четыре пьесы, из которых три были драмы и одна веселая, сатирическая комедия. Из них драма"Старое зло"была принята Писемским; а драму"Мать"я
напечатал четыре года спустя уже в своем
журнале «Библиотека для чтения», под псевдонимом; а из комедии появилось только новое действие, в виде «сцен», в
журнале «Век» с сохранением первоначального заглавия «Наши знакомцы».
А беллетристика второй половины 50-х годов очень сильно увлекала меня. Тогда именно я знакомился с новыми вещами Толстого, накидываясь в
журналах и на все, что
печатал Тургенев. Тогда даже в корпорации"Рутения"я делал реферат о"Рудине". Такие повести, как"Ася","Первая любовь", а главное,"Дворянское гнездо"и"Накануне", следовали одна за другой и питали во мне все возраставшее чисто литературное направление.
Из легкой комедии"Наши знакомцы"только один первый акт был напечатан в
журнале"Век"; другая вещь — "Старое зло" — целиком в"Библиотеке для чтения", дана потом в Москве в Малом театре, в несколько измененном виде и под другим заглавием — "Большие хоромы"; одна драма так и осталась в рукописи — "Доезжачий", а другую под псевдонимом я
напечатал, уже будучи редактором"Библиотеки для чтения", под заглавием"Мать".
Я пришел получить гонорар за"Ребенка". Уже то, что пьесу эту поместили на первом месте и в первой книжке, показывало, что
журнал дорожит мною. И гонорар мне также прибавили за эту, по счету вторую вещь, которую я
печатал, стало быть, всего в каких-нибудь три месяца, с октября 1860 года.
Кавелин видел меня тогда, кажется, в первый раз, но фамилию мою знал и читал если не"Однодворца", то комические сцены, которые я
напечатал перед тем в
журнале"Век", где он был одним из пайщиков и членов редакции.
Тогда это не было так фантастично.
Журналы любили
печатать большие романы, и публика их всегда ждала.
Даже и тогда, когда начались денежные тиски, я старался всячески оживить
журнал, устроил еженедельные беседы и совещания и предложил, когда
журнал стал с 1865 года выходить два раза в месяц,
печатать в начале каждого номера передовую статью без особого заглавия. Она заказывалась сотруднику и потом читалась на редакционном собрании.
Мне понадобилось сделать цитату из моей публицистической статьи""День"о молодом поколении", которую я, будучи редактором,
напечатал в своем
журнале.
Салтыков точно так же
печатал тогда свои вещи исключительно у Некрасова и жил больше в провинции, где служил вице-губернатором и председателем казенной палаты. Встречаться с ними в те года также не приводилось, тем более что я еще не был знаком с Некрасовым и никто меня не вводил в кружок редакции его
журнала и до прекращения"Современника", и после того.
Этот сотрудник сыграл в истории моего редакторства довольно видную роль и для
журнала довольно злополучную, хотя и непреднамеренно. Он вскоре стал у меня
печатать свой роман"Некуда", который всего более повредил
журналу в глазах радикально настроенной журналистики и молодой публики.
Он легко находил работу в английских
журналах. Его
печатали в таких солидных и передовых органах, как"Fortnightly Review"и"Observer". По-английски он писал легко, интересно, но без выдающегося таланта, как и по-русски.
Но как драматург (то есть по моей первой, по дебютам, специальности) я написал всего одну вещь из бытовой деревенской жизни:"В мире жить — мирское творить". Я ее
напечатал у себя в
журнале. Комитет не пропустил ее на императорские сцены, и она шла только в провинции, но я ее никогда сам на сцене не видал.
И вот, когда мне пришлось, говоря о русской молодежи 60-х годов, привести собственные слова из статьи моей в"Библиотеке"""День"о молодом поколении"(где я выступал против Ивана Аксакова), я, работая в читальне Британского музея, затребовал тот
журнал, где напечатана статья, и на мою фамилию Боборыкин, с инициалами П.Д., нашел в рукописном тогда каталоге перечень всего, что я
напечатал в"Библиотеке".
Роман хотелось писать, но было рискованно приниматься за большую вещь. Останавливал вопрос — где его
печатать. Для
журналов это было тяжелое время, да у меня и не было связей в Петербурге, прежде всего с редакцией"Отечественных записок", перешедших от Краевского к Некрасову и Салтыкову. Ни того, ни другого я лично тогда еще не знал.
И другой радикальный
журнал — "Дело" — начал
печатать мои вещи; после повести"По-американски", написанной еще за границей, я дал Благосветлову другую повесть того же года — "Поддели".
Что в этих портретных эскизах я не позволял себе ничего тенденциозно-обличительного, доказательство налицо: будь это иначе, редакция такого радикального
журнала, как"Отечественные записки"Некрасова и Салтыкова, не
печатала бы моей вещи.
Неточные совпадения
Итак, одно желание пользы заставило меня
напечатать отрывки из
журнала, доставшегося мне случайно. Хотя я переменил все собственные имена, но те, о которых в нем говорится, вероятно себя узнают, и, может быть, они найдут оправдания поступкам, в которых до сей поры обвиняли человека, уже не имеющего отныне ничего общего с здешним миром: мы почти всегда извиняем то, что понимаем.
Нашел папку с коллекцией нелегальных открыток, эпиграмм, запрещенных цензурой стихов и, хмурясь, стал пересматривать эти бумажки. Неприятно было убедиться в том, как все они пресны, ничтожны и бездарны в сравнении с тем, что
печатали сейчас юмористические
журналы.
— Хотел, кажется, возражать и
напечатать в
журнале, не знаю…
— Вы
печатаете свои произведения в
журналах? — спросил у Веры Иосифовны Старцев.
— Что же это значит? Пользуясь тем, что я в тюрьме, вы спите там, в редакции. Нет, господа, эдак я откажусь от всякого участия и
напечатаю мой отказ, я не хочу, чтоб мое имя таскали в грязи, у вас надобно стоять за спиной, смотреть за каждой строкой. Публика принимает это за мой
журнал, нет, этому надобно положить конец. Завтра я пришлю статью, чтоб загладить дурное действие вашего маранья, и покажу, как я разумею дух, в котором должен быть наш орган.