Неточные совпадения
В ту же зиму Сонечка
вышла за
офицера некрасивой наружности, без всякого блеска, даже без большого состояния, одного из сыновей поэта Баратынского, к немалому удивлению всех ее поклонников. Они поселились в Петербурге, и у меня стало зимним домом больше.
Первый приехал в карете тогдашний начальник Третьего отделения граф П.Шувалов;
вышел из кареты в одном мундире и вскоре поспешно уехал. Он-то, встретив поблизости взвод (или полроты) гвардейского стрелкового батальона, приказал ему идти на Колокольную. Я это сам слышал от
офицера, командовавшего стрелками, некоего П-ра, который бывал у нас в квартире у моих сожителей, князя Дондукова и графа П.А.Гейдена — его товарищей по Пажескому корпусу.
Она только что перед тем
вышла, уже пожилой женщиной, по любви за Аврамова, любителя из
офицеров, который и добился места в труппе, и вскоре так жестоко поплатилась за свою запоздалую страсть, разорилась и кончила нищетой: четыре пятых ее жалованья отбирали на покрытие долгов, наделанных ее супругом, который, бросив ее, скрылся в провинцию, где долго играл, женился и сделался даже провинциальной известностью.
Самым ярким пятном исполнения
вышла игра Васильева. Он был"вылитый"гарнизонный
офицер из кантонистов. Его фигура, тон, говор, движения, подергиванье плечами, короткое отплевыванье вбок при курении — все это была сама жизнь. Играл он свою роль с большой охотой, и ничего лучшего никакой автор, даже и избалованный, не мог бы желать и требовать.
В роли помещика, который выдал свою любовницу, гувернантку дочери, за
офицера, Леонидов
вышел каким-то ярмарочным игроком из бывших ремонтеров.
У Балакирева я в первый раз увидал и Мусоргского. Их тогда было два брата: один носил еще форму гвардейского
офицера, а другой, автор"Бориса Годунова", только что надел штатское платье, не оставшись долее в полку, куда
вышел, если не ошибаюсь, из училища гвардейских подпрапорщиков.
Довольно пикантно
вышло это словопрение: я, никогда не являвшийся на поклон к Герцену, и такой вот его зоил, который, наверно, значился в числе заядлых герценистов и способен был из
офицера русской службы очутиться в довудцах польского восстания.
И когда он впервые заговорил при мне, я был удивлен, что из такой крупной фигуры, да еще в военной форме,
выходит голос картаво-теноровый, совсем не грозный и не внушительный, с манерой говорить прусского
офицера или дипломата.
Мы не сомневались в последствиях и полагали нового товарища уже убитым.
Офицер вышел вон, сказав, что за обиду готов отвечать, как будет угодно господину банкомету. Игра продолжалась еще несколько минут; но чувствуя, что хозяину было не до игры, мы отстали один за другим и разбрелись по квартирам, толкуя о скорой ваканции.
И опять кто-то неведомый остался объясняться с ней. Прочие
офицеры вышли гурьбой наружу. Чистый, нежный воздух майской ночи легко и приятно вторгся в грудь Ромашова и наполнил все его тело свежим, радостным трепетом. Ему казалось, что следы сегодняшнего пьянства сра-зу стерлись в его мозгу, точно от прикосновения мокрой губки.
Неточные совпадения
Вышла замуж за первого мужа, за
офицера пехотного, по любви, и с ним бежала из дому родительского.
Я не люблю церемонии. Напротив, я даже стараюсь всегда проскользнуть незаметно. Но никак нельзя скрыться, никак нельзя! Только
выйду куда-нибудь, уж и говорят: «Вон, говорят, Иван Александрович идет!» А один раз меня приняли даже за главнокомандующего: солдаты выскочили из гауптвахты и сделали ружьем. После уже
офицер, который мне очень знаком, говорит мне: «Ну, братец, мы тебя совершенно приняли за главнокомандующего».
— Вот неразлучные, — прибавил Яшвин, насмешливо глядя на двух
офицеров, которые
выходили в это время из комнаты. И он сел подле Вронского, согнув острыми углами свои слишком длинные по высоте стульев стегна и голени в узких рейтузах. — Что ж ты вчера не заехал в красненский театр? — Нумерова совсем недурна была. Где ты был?
На дворе, первое, что бросилось в глаза Вронскому, были песенники в кителях, стоявшие подле боченка с водкой, и здоровая веселая фигура полкового командира, окруженного
офицерами:
выйдя на первую ступень балкона, он, громко перекрикивая музыку, игравшую Офенбаховскую кадриль, что-то приказывал и махал стоявшим в стороне солдатам.
Сам Венден, вернувшись из присутствия, услыхал звонок и какие-то голоса,
вышел и, увидав пьяных
офицеров с письмом, вытолкал их.