А поверх всего надо было усиленно продолжать работу наполовину для себя, а наполовину для покрытия долга по"Библиотеке для чтения". Кроме собственного труда, у меня не было и тогда никаких других ресурсов. От родителей своих (мои
отец и мать были еще живы) я не мог получать никакой поддержки. Их доходы были скромны, и я не позволял себе и в больших тисках чем-нибудь отягощать их материальное положение.
Неточные совпадения
Возвращения из тамбовской усадьбы
отца в Нижний, где жили
мать моя
и сестра,
и в этот приезд
и в другие, брали несколько дней, даже
и на почтовых; а раз мне наняли длиннейшую фуру ломового, ехавшего на Нижегородскую ярмарку за работой.
Сергей Федорович родился
и воспитывался в богатой
и родовитой семье, от
отца — генерала эпохи Отечественной войны,
и матери — Луниной, фрейлины императрицы Елизаветы Алексеевны
и родной сестры известного декабриста Лунина.
И прежняя разница между тем, как мне жилось в доме деда (где оставалась
мать моя),
и в тамбовской усадьбе у
отца — уже не чувствовалась.
Мое юношеское любовное увлечение оставалось в неопределенном status quo. Ему сочувствовала
мать той еще очень молодой девушки, но от
отца все скрывали. Семейство это уехало за границу. Мы нередко переписывались с согласия
матери; но ничто еще не было выяснено. Два-три года мне нужно было иметь перед собою, чтобы стать на ноги, найти заработок
и какое-нибудь"положение". Даже
и тогда дело не обошлось бы без борьбы с
отцом этой девушки, которой тогда шел всего еще шестнадцатый год.
Еще в городе в доме деда (со стороны
матери) припоминаются сцены, где права"вотчинника"заявляли себя, вроде отдачи лакеев в солдаты
и арестантские роты, обыкновенно за кражу со взломом; но дикостей крепостного произвола над крестьянами — за целых десять
и более лет, особенно у
отца моего — я положительно не видал
и не хочу ничего прикрашивать в угоду известной тенденции.
Если я легкомысленно пустился на этой"галере"в широкое море, то
и был примерно наказан.
И отец мой был вправе попенять мне за то, что он еще в 1862 году предлагал мне на выкупную ссуду поднять его хозяйство
и вести его сообща.
Мать моя не отговаривала меня, не желая обрезывать мне крылья,
и даже не хотела, чтобы я оставался при ней в провинции.
Его не было дома, когда я поднялся к нему на его вышку. Меня приняла старушка, которую я сначала принял за прислугу. Сколько помню, это была его тетка. Не знаю, жива ли была в то время его
мать.
Отец жил в Ницце, где занимался торговлей вином
и оливковым маслом,
и пережил сына. Он был жив еще к тем годам, когда я стал проводить зимы на Французской Ривьере.
Из дочерей старшая, если не ошибаюсь, носила фамилию своего
отца Нарышкина, а девочка, рожденная уже в браке с Дюма, очень бойкая
и кокетливая особа, пользовалась такими правами, что во время десерта, когда все еще сидели за столом, начала бегать по самому столу — от
отца к
матери.
Прежние мои родственные
и дружеские связи свелись к моим давнишним отношениям к семейству Дондуковых. Та девушка, которую я готовил себе в невесты, давно уже была замужем за графом Гейденом, с которым я прожил две зимы в одной квартире, в 1861–1862
и 1862–1863 годах. Ее брат тоже был уже
отец семейства. Их
мать, полюбившая меня, как сына, жила в доме дочери,
и эти два дома были единственными, где я бывал запросто. Кузина моя Сонечка Баратынская уже лежала на одном из петербургских кладбищ.
И там же надписью печальной //
Отца и матери, в слезах, // Почтил он прах патриархальный… // Увы! на жизненных браздах // Мгновенной жатвой поколенья, // По тайной воле провиденья, // Восходят, зреют и падут; // Другие им вослед идут… // Так наше ветреное племя // Растет, волнуется, кипит // И к гробу прадедов теснит. // Придет, придет и наше время, // И наши внуки в добрый час // Из мира вытеснят и нас!
Оказалось, что Чичиков давно уже был влюблен, и виделись они в саду при лунном свете, что губернатор даже бы отдал за него дочку, потому что Чичиков богат, как жид, если бы причиною не была жена его, которую он бросил (откуда они узнали, что Чичиков женат, — это никому не было ведомо), и что жена, которая страдает от безнадежной любви, написала письмо к губернатору самое трогательное, и что Чичиков, видя, что
отец и мать никогда не согласятся, решился на похищение.
Надо вам сказать, что у меня нет семейства: об
отце и матери я лет двенадцать уж не имею известия, а запастись женой не догадался раньше, — так теперь уж, знаете, и не к лицу; я и рад был, что нашел кого баловать.
— Всего только во втором, если судить по-настоящему! Да хоть бы и в четвертом, хоть бы в пятнадцатом, все это вздор! И если я когда сожалел, что у меня
отец и мать умерли, то уж, конечно, теперь. Я несколько раз мечтал даже о том, что, если б они еще были живы, как бы я их огрел протестом! Нарочно подвел бы так… Это что, какой-нибудь там «отрезанный ломоть», тьфу! Я бы им показал! Я бы их удивил! Право, жаль, что нет никого!
И мало того, что осуждена я на такую страшную участь; мало того, что перед концом своим должна видеть, как станут умирать в невыносимых муках
отец и мать, для спасенья которых двадцать раз готова бы была отдать жизнь свою; мало всего этого: нужно, чтобы перед концом своим мне довелось увидать и услышать слова и любовь, какой не видала я.
Неточные совпадения
Итак, она звалась Татьяной. // Ни красотой сестры своей, // Ни свежестью ее румяной // Не привлекла б она очей. // Дика, печальна, молчалива, // Как лань лесная, боязлива, // Она в семье своей родной // Казалась девочкой чужой. // Она ласкаться не умела // К
отцу, ни к
матери своей; // Дитя сама, в толпе детей // Играть
и прыгать не хотела //
И часто целый день одна // Сидела молча у окна.
Ему бы следовало пойти в бабку с матерней стороны, что было бы
и лучше, а он родился просто, как говорит пословица: ни в
мать, ни в
отца, а в проезжего молодца».
Означено было также обстоятельно, кто
отец,
и кто
мать,
и какого оба были поведения; у одного только какого-то Федотова было написано: «
отец неизвестно кто, а родился от дворовой девки Капитолины, но хорошего нрава
и не вор».
—
И чего-чего в ефтом Питере нет! — с увлечением крикнул младший, — окромя отца-матери, все есть!
Среди кладбища каменная церковь, с зеленым куполом, в которую он раза два в год ходил с
отцом и с
матерью к обедне, когда служились панихиды по его бабушке, умершей уже давно
и которую он никогда не видал.