Неточные совпадения
«Идей»
в теперешнем смысле они не имели, книжка не владела ими, да тогда и не было никаких «направлений» даже и у нас, гимназистов. Но они все же любили читать и,
оставаясь затворницами, многое узнавали из тогдашней жизни. Куклами их назвать никак нельзя было. Про общество, свет, двор, молодых людей, дам, театр они знали гораздо больше, чем любая барышня
в провинции, домашнего воспитания.
В них не было ничего изломанного, нервного или озлобленного своим
долгим институтским сидением взаперти.
Вечер
в Театральном училище — во всей моей
долгой драматической карьере —
останется единственным. Больше, даже и
в слабой степени, он нигде не повторялся.
Фешенебля
в нем уже не
осталось ничего. Одевался он прилично — и только. И никаких старомодных претензий и замашек также не выказывал. Может быть,
долгая жизнь во Франции стряхнула с него прежние повадки. Говорил он хорошим русским языком с некоторыми старинными ударениями и звуками, например, произносил; не"философ", а"филозоф".
В 1873 году скончался мой отец. От него я получил
в наследство имение, которое — опять по вине"Библиотеки" — продал. По крайней мере две трети этого наследства пошли на уплату
долгов, а остальное я по годам выплачивал вплоть до 1886 года, когда наконец у меня не
осталось ни единой копейки
долгу, и с тех пор я не делал его ни на полушку.
Испания! До сих пор эта страна
остается в моей памяти как яркая страница настоящей молодости. Мне тогда еще не было полных 29 лет. И я искренно упрекаю себя
в настоящий момент за то, что я не то что вычеркнул ее из своей памяти, а не настолько сильно влекся к ней, чтобы еще раз и на более
долгий срок пожить
в ней.
Стоило вам, встретившись с ним (для меня это было мельком
в конце 1865 года
в Женеве), поговорить десять минут, или только видеть и слышать его со стороны, чтобы Москва его эпохи так и заиграла перед вашим умственным взором Вся посадка тела и головы, мимика лица, движения, а главное — голос, манера говорить, вся музыка его интонаций — все это
осталось нетронутым среди переживаний
долгого заграничного скитальчества.
Оба рано выступили
в печати: один — как лирический поэт, другой — как автор статей и беллетристических произведений. Но ссылка уже ждала того, кто через несколько лет очутился за границей сначала с русским паспортом, а потом
в качестве эмигранта. Огарев
оставался пока дома — первый из русских владельцев крепостных крестьян, отпустивший на волю целое село; но он не мог
оставаться дольше в разлуке со своим дорогим"Сашей"и очутился наконец
в Лондоне как ближайший участник"Колокола".
Лозаннский, уже пожилой эмигрант, жил
в мансарде; потерял надежду вернуться на родину и переживал уже полную"резиньяцию", помирился с горькой участью изгнанника, который испытывал падение своих молодых грез и
долгих упований. Но другой,
в Женеве, из земских деятелей,
оставался все таким же оптимистом. На прощанье он мне говорил, пожимая мне руку, с блеском
в глазах...
Я расплетал ему лапти, незаметно раскручивал и надрывал оборы, и они рвались, когда Петр обувался; однажды насыпал в шапку ему перцу, заставив целый час чихать, вообще старался, по мере сил и разумения, не
остаться в долгу у него.
Неточные совпадения
— То зачем же ее преследовать, тревожить, волновать ее воображение?.. О, я тебя хорошо знаю! Послушай, если ты хочешь, чтоб я тебе верила, то приезжай через неделю
в Кисловодск; послезавтра мы переезжаем туда. Княгиня
остается здесь
дольше. Найми квартиру рядом; мы будем жить
в большом доме близ источника,
в мезонине; внизу княгиня Лиговская, а рядом есть дом того же хозяина, который еще не занят… Приедешь?..
— Но позвольте, позвольте же мне, отчасти, все рассказать… как было дело и…
в свою очередь… хотя это и лишнее, согласен с вами, рассказывать, — но год назад эта девица умерла от тифа, я же
остался жильцом, как был, и хозяйка, как переехала на теперешнюю квартиру, сказала мне… и сказала дружески… что она совершенно во мне уверена и все… но что не захочу ли я дать ей это заемное письмо,
в сто пятнадцать рублей, всего что она считала за мной
долгу.
Одним словом, я достиг всего, а моя барыня
оставалась в высшей степени уверена, что она невинна и целомудренна и исполняет все
долги и обязанности, а погибла совершенно нечаянно.
Что касается дороги через Верхлёво и моста, то, не получая от вас
долгое время ответа, я уж решился с Одонцовым и Беловодовым проводить дорогу от себя на Нельки, так что Обломовка
остается далеко
в стороне.
Она обратила на него взгляд, полный ужаса. У ней
оставался всего полтинник, а до первого числа, когда братец выдает деньги,
осталось еще десять дней.
В долг никто не дает.