Неточные совпадения
И в первый же вечер, когда граф (еще в первую зиму) пригласил к себе слушать действие какой-то
новой двухактной пьесы (которую Вера Самойлова попросила его написать для нее), студиозус, уже мечтавший тогда о дороге писателя, позволил себе довольно-таки сильную атаку и на
замысел пьесы, и на отдельные лица, и, главное, на диалог.
О своих
замыслах он много беседовал со мною и охотно играл свои
новые вещи. Он уже заявил себя как серьезный композитор и двумя-тремя оркестровыми сочинениями и целым циклом романсов.
К 1870 году я начал чувствовать потребность отдаться какому-нибудь
новому произведению, где бы отразились все мои пережитки за последние три-четыре года. Но странно! Казалось бы, моя любовь к театру, специальное изучение его и в Париже и в Вене должны были бы поддержать во мне охоту к писанию драматических вещей. Но так не выходило, вероятнее всего потому, что кругом шла чужая жизнь, а разнообразие умственных и художественных впечатлений мешало сосредоточиться на сильном
замысле в драме или в комедии.
Галактиона заражала эта неугомонная энергия Ечкина, и он с удовольствием слушал его целые часы. Для него Ечкин являлся неразрешимою загадкой. Чем человек живет, а всегда весел, доволен и полон
новых замыслов. Он сам рассказал историю со стеариновым заводом в Заполье.
Неточные совпадения
— Икру? Даже затрясся весь, как увидал! А это что? — с
новым удовольствием заговорил он, приподнимая крышки серебряных блюд, одну за другой. — Какая вы кокетка, Полина Карповна: даже котлетки без папильоток не можете кушать! Ах, и трюфли — роскошь юных лет! — petit-fours, bouchees de dames! Ax, что вы хотите со мной делать? — обратился он к ней, потирая от удовольствия руки — Какие
замыслы у вас?
Ничто не может заменить ее силы, или сравниться с нею, или же сделать ее ненужною, явив
новое таинство космически-человеческое: такой
замысел есть антихристова «черная месса».
При всей утопичности его стремлений, лучше всего обличенной его безвременной смертью, этот
замысел, воодушевлявший все его художественное творчество, не есть простая фантазия, он есть симптом, полный глубокого значения, ибо свидетельствует о появлении
новых зовов, предвестий и предчувствий в современной душе, и прежде всего в русской душе, как наиболее раскрытой будущему и особенно чуткой к знамениям конца.].
Я не мог бы себе представить, чтобы у меня не было
замысла новой книги.
Вместе с тем я раскрывал трагедию человеческого творчества, которая заключается в том, что есть несоответствие между творческим
замыслом и творческим продуктом; человек творит не
новую жизнь, не
новое бытие, а культурные продукты.