Прессу все еще держали в наморднике, с системой предостережений и фискальных мер; но все-таки либеральный «дух» давал себя чувствовать.
Новые газеты нарождались. Уже Рошфор готовился к своей беспощадной кампании против бонапартизма. В Латинском квартале появлялись брошюры «бунтарского» оттенка.
Неточные совпадения
Критика тогда сводилась к двум-трем
газетам. Сколько помню — рецензенты не особенно напали на"Однодворца", но и не помогли его успеху, который свелся к приличной цифре представлений. Тогда и огромный успех не мог дать — при системе бенефисов — в один сезон более двадцати спектаклей, и то не подряд. Каждую неделю появлялась
новая большая пьеса.
Декораций ни одной
новой, если не считать то, что, по ремарке автора, комнату в домике однодворца следовало обклеить старыми
газетами.
Тогда он писал в"Русском вестнике"и получил
новую известность за свои"Мелочи архиерейской жизни", которые писал в какой-то
газете. Он таки нашел себе место и хороший заработок; но в нем осталась накипь личного раздражения против радикального лагеря журналистики.
Реформы, в виде предварительных работ, и земская и судебная, продолжались. Их обсуждали в журналах и
газетах; но земство было сведено к очень тесным сословным рамкам. Судебные уставы явились в 1864 году; но
новый суд начал действовать уже позднее, к 1866 году, когда меня уже не было в России.
Сезон в Москве шел бойко. Но к
Новому году меня сильно потянуло опять в Париж. Я снесся с редакторами двух
газет в Москве и Петербурге и заручился работой корреспондента. А
газетам это было нужно. К апрелю 1867 года открывалась Всемирная выставка, по счету вторая. И в конце русского декабря, в сильный мороз, я уже двигался к Эйдкунену и в начале иностранного января уже поселился на самом бульваре St. Michel, рассчитывая пожить в Париже возможно дольше.
После того как он сделал из
газеты"Presse"самый бойкий орган (еще в то время, как его сотрудницей была его первая жена Дельфина), он в последние годы империи создал
газету"Liberte"и в ней каждый день выступал с короткой передовой статьей, где была непременно какая-нибудь
новая или якобы
новая идея.
Наке предстояло снова отсиживать, и он затеял отправиться в Испанию. Он нашел себе работу корреспондента в одной из тогдашних оппозиционных
газет и предложил мне поехать с ним в Мадрид, соблазняя меня тем, что момент был очень интересный — после прошлогодней Сентябрьской революции и регентства маршала Сера — но, когда приближался день обнародования
новой конституции.
Но пикантно — и для личности будущего издателя"
Нового времени"знаменательно — то, что он мое письмо показал Коршу и сознался мне в этом с легким сердцем. И еще пикантнее то, что сам Корш, уволивший меня без всякой основательной причины, весной, когда Парижская коммуна переживала осаду, обратился ко мне с предложением: не хочу ли я по английским
газетам составлять заметки об этой осаде.
Моим чичероне по тогдашнему Лондону (где я нашел много совсем
нового во всех сферах жизни) был г. Русанов, сотрудник тех журналов и
газет, где и я сам постоянно писал, и как раз живший в Лондоне на положении эмигранта.
Приятно волнующее чувство не исчезало, а как будто становилось все теплее, помогая думать смелее, живее, чем всегда. Самгин перешел в столовую, выпил стакан чаю, сочиняя план рассказа, который можно бы печатать в
новой газете. Дронов не являлся. И, ложась спать, Клим Иванович удовлетворенно подумал, что истекший день его жизни чрезвычайно значителен.
К огорчению Харитона Артемьича, первый номер «Запольского курьера» вышел без всяких ругательств, а в программе были напечатаны какие-то непонятные слова: о народном хозяйстве, об образовании, о насущных нуждах края, о будущем земстве и т. д. Первый номер все-таки произвел некоторую сенсацию: обругать никого не обругали, но это еще не значило, что не обругают потом. В банке
новая газета имела свои последствия. Штофф сунул номер Мышникову и проговорил с укоризной:
Неточные совпадения
Когда привозила почта
газеты,
новые книги и журналы и попадалось ему в печати знакомое имя прежнего товарища, уже преуспевавшего на видном поприще государственной службы или приносившего посильную дань наукам и образованью всемирному, тайная тихая грусть подступала ему под сердце, и скорбная, безмолвно-грустная, тихая жалоба на бездействие свое прорывалась невольно.
Раскольников знал, что он подойдет. Он отложил
газеты и поворотился к Заметову. На его губах была усмешка, и какое-то
новое раздражительное нетерпение проглядывало в этой усмешке.
За кофе читал
газеты. Корректно ворчали «Русские ведомости», осторожно ликовало «
Новое время», в «Русском слове» отрывисто, как лает старый пес, знаменитый фельетонист скучно упражнялся в острословии, а на второй полосе подсчитано было количество повешенных по приговорам военно-полевых судов. Вешали ежедневно и усердно.
— У вас — критический ум, — говорила она ласково. — Вы человек начитанный, почему бы вам не попробовать писать, а? Сначала — рецензии о книгах, а затем, набив руку… Кстати, ваш отчим с
нового года будет издавать
газету…
И, стремясь возвыситься над испытанным за этот день, — возвыситься посредством самонасыщения словесной мудростью, — Самгин повторил про себя фразы недавно прочитанного в либеральной
газете фельетона о текущей литературе; фразы звучали по-новому задорно, в них говорилось «о духовной нищете людей, которым жизнь кажется простой, понятной», о «величии мучеников независимой мысли, которые свою духовную свободу ценят выше всех соблазнов мира».