Неточные совпадения
Кавалерова и тогда уже считалась старухой
не на одной сцене, а и в жизни; по виду и тону в своих бытовых ролях свах и тому подобного люда напоминала наших дворовых и мещанок, какие хаживали к нашей дворне. Тон у ней был удивительно правдивый и
типичный. Тактеперь уже разучаются играть комические лица. Пропала наивность, непосредственность; гораздо больше подделки и условности, которые мешают художественной цельности лица.
„Николай Карлович“ (как его всегда звали в публике) был
типичный продукт своего времени, талантливый дилетант, из тогдашних прожигателей жизни, с барским тоном и замашками; но комедиант в полном смысле, самоуверенный, берущийся за все, прекрасный исполнитель светских ролей (его в „Кречинском“ ставили выше Самойлова и Шуйского), каратыгинской школы в трагедиях и мелодрамах, прибегавший к разным „штучкам“ в мимических эффектах, рассказчик и бонмотист (острослов),
не пренебрегавший и куплетами в дивертисментах, вроде...
Через"рутенистов"познакомился я и сошелся (уже позднее, когда вышел из корпорации) с
типичным человеком 40-х годов, но совсем
не в том значении, какое этот термин приобрел в нашем писательском жаргоне.
Лично я познакомился с ним впервые на каком-то масленичном пикнике по подписке в заведении Излера. Он оказался добродушным малым,
не без начитанности, с высокими идеалами по части театра и литературы. Как товарища — его любили. Для меня он был
типичным представителем николаевской эпохи, когда известные ученики Театрального училища выходили оттуда с искренней любовью к"просвещению"и сами себя развивали впоследствии.
И он был
типичный москвич, но из другого мира — барски-интеллигентного, одевался франтовато, жил холостяком в квартире с изящной обстановкой, любил поговорить о литературе (и сам к этому времени стал пробовать себя как сценический автор), покучивал, но
не так, как бытовики, имел когда-то большой успех у женщин.
И в одном из первых я выразил свое недоумение насчет двух девиц, которых встретил на лекции в Думе, куда молодежь стала ходить очень усердно. Это были две
типичных нигилистки. Можно было, конечно, оставить их в покое. Но
не было преступлением и отнестись к ним с некоторой критикой.
Как актер Островский
не брал ни комизмом, ни созданием
типичного лица. Он был слишком крупен и тяжеловат фигурой. Сравнение с Павлом Васильевым было для него невыгодно. Но всю роль провел он умно и с верностью московскому бытовому тону.
По выработке внешних приемов Дависон стоял очень высоко. Его принимали как знаменитость. Немцы бегали смотреть на него; охотно ходили и русские, но никто в тогдашнем писательском кругу и среди страстных любителей сцены
не восторгался им, особенно в таких ролях, как Гамлет, или Маркиз Поза, или Макбет.
Типичнее и блестящее он был все в том же Шейлоке, где ему очень помогало и его еврейское происхождение.
Студента вы всегда могли отличить по его молодости, манере одеваться, прическе, тону, жестам. Но никаких внешних отличий на нем
не было. Тогда
не видно было и тех беретов, которые теперь студенты носят как свой специальный «головной убор». Все кафе, пивные, ресторанчики бывали полны молодежи, и вся она где-нибудь да значилась как учащаяся. Но средний, а особенно
типичный студент, проводил весь свой день где угодно, но только
не в аудиториях.
Студента вы всегда могли отличить по его молодости, манере одеваться, прическе, тону, жестам. Но никаких внешних отличий на нем
не было. Тогда
не видно было и тех беретов; которые теперь студенты носят как свой специальный «головной убор». Все кафе, пивные, ресторанчики бывали полны молодежи, и вся она где-нибудь да значилась как учащаяся. Но средний, особенно
типичный студент, проводил весь свой день где угодно, но только
не в аудиториях.
Зато знаменитая его подруга была англичанка чистой крови, на вид
не моложе его, очень некрасивая, с
типичной респектабельностью всего облика, с тихими манерами, молчаливая, кроткая и донельзя скромная.
Эту
типичную голову британца вы никогда
не забудете: ни лицевого облика, ни черепа, ни выражения глаз, ни особой, серьезной сосредоточенности всей физиономии.
И какой это был архироссийский бытовой тип! Барин с головой протодьякона и даже
не очень старого"владыки". Таких
типичных лиц великорусского склада немного видал я и среди народа, и среди купечества. И за мужика и за купца вы могли бы издали принять его, если б он захотел выдать себя за того или другого. Но главное — барин, пошедший в бунтари и долго скитавшийся по Европе и до и после крепости, ссылки и бегства из Восточной Сибири через Японию.
Нигде в Европе
не было братьев Штраус — этих истых детей Вены, сыновей старшего Иоганна Штрауса, сделавшего вместе с своим соперником Лайнером из вальса самую
типичную форму легкой музыки, с оригинальной, народно-австрийской печатью.
Кто-то привел ко мне в отель"Victoria"русского эмигранта, но
не политического, а покинувшего родину от расстроенных дел, некоего Г. Он прошел через большую нужду, работал сначала на заводе под Парижем, а в России, на юге, был сын богатого еврея-подрядчика и запутался на казенных поставках. Он позднее
не скрывал того, что он еврей, но совсем
не смотрел
типичным евреем ни в наружности, ни в говоре, а скорее малороссом.
И тогда уже он был пожилой человек и тоже, как Некрасов и Салтыков,
не смотрел профессиональным литератором. Сейчас же вы во всем его обличье, и даже тоне и говоре, распознавали чадо духовного ведомства.
Не носи он гражданского платья, он был бы
типичный"батюшка".
В прямом смысле, конечно, нет; но если взять всю совокупность его деятельности за последние двадцать лет его жизни, его пропаганду, его credo неохристианского анархиста чистой воды, то —
не будь он Лев Николаевич Толстой, он давно бы очутился в местах"довольно отдаленных", откуда мог бы перебраться и за границу. Весь его умственный, нравственный и общественный склад был характерен для самого
типичного эмигранта.
Неточные совпадения
— Я думаю, что так чувствует себя большинство интеллигентов, я, разумеется, сознаю себя
типичным интеллигентом, но —
не способным к насилию над собой. Я
не могу заставить себя верить в спасительность социализма и… прочее. Человек без честолюбия, я уважаю свою внутреннюю свободу…
— Как видите, пред вами —
типичный неудачник. Почему? Надо вам сказать, что мою способность развязывать процессуальные узлы, путаницу понятий начальство весьма ценит, и если б
не это, так меня давно бы уже вышибли из седла за строптивость характера и любовь к обнажению противоречий. В практике юристов важны
не люди, а нормы, догмы, понятия, — это вам должно быть известно. Люди, с их деяниями, потребны только для проверки стойкости понятий и для вящего укрепления оных.
«Наша баррикада», — соображал Самгин, входя в дом через кухню. Анфимьевна —
типичный идеальный «человек для других», которым он восхищался, — тоже помогает строить баррикаду из вещей, отработавших, так же, как она, свой век, — в этом Самгин
не мог
не почувствовать что-то очень трогательное, немножко смешное и как бы примирявшее с необходимостью баррикады, — примирявшее, может быть, только потому, что он очень устал. Но, раздеваясь, подумал:
В религиозном отношении он был также
типичным крестьянином: никогда
не думал о метафизических вопросах, о начале всех начал, о загробной жизни. Бог был для него, как и для Араго, гипотезой, в которой он до сих пор
не встречал надобности. Ему никакого дела
не было до того, каким образом начался мир, по Моисею или Дарвину, и дарвинизм, который так казался важен его сотоварищам, для него был такой же игрушкой мысли, как и творение в 6 дней.
Пред вами во весь рост встает
типичный представитель выродившейся семьи, которого
не могут спасти самые лучшие стремления.