Неточные совпадения
Разносословный состав товарищей делал то, что мальчики
не замыкались в кастовом чувстве, узнавали всякую жизнь,
сходились с товарищами «простого звания».
В церкви
сходились все, и в доме старшего священника, который в то же время читал для православных обязательный курс
не только богословия и церковной истории, но психологии и логики.
Через"рутенистов"познакомился я и
сошелся (уже позднее, когда вышел из корпорации) с типичным человеком 40-х годов, но совсем
не в том значении, какое этот термин приобрел в нашем писательском жаргоне.
И со мною согласилась прежде всех остальных слушателей сама графиня. Автор
не обиделся, по крайней мере
не выказал никакого"генеральства", почти
не возражал и вскоре потом говорил нашим общим знакомым, что он пьесу доканчивать
не будет,
ссылаясь и на мои замечания.
С К.Д. Кавелиным впоследствии — со второй половины 70-х годов — я
сошелся, посещал его
не раз, принимал и у себя (я жил тогда домом на Песках, на углу 5-й и Слоновой); а раньше из-за границы у нас завязалась переписка на философскую тему по поводу диссертации Соловьева, где тот защищал"кризис"против позитивизма.
Молодой драматург, подходивший к столу брать билет из гражданского права у профессора, считавшегося, несмотря на свою популярность, очень строгим,
не мог предвидеть, что более чем через десять лет
сойдется с ним как равный с равным.
Впоследствии, когда я после смерти А.И.Герцена и знакомства с ним в Париже (в зиму 1868–1870 года) стал
сходиться с Кавелиным, я находил между ними обоими сходство —
не по чертам лица, а по всему облику, фигуре, манерам, а главное, голосу и языку истых москвичей и одной и той же почти эпохи.
Мои оценки тогдашних литераторских нравов, полемики, проявление"нигилистического"духа — все это было бы, конечно, гораздо уравновешеннее, если б можно было
сходиться с своими собратами, если б такой молодой писатель, каким был я тогда, попадал чаще в писательскую среду. А ведь тогда были только журнальные кружки. Никакого общества, клуба
не имелось. Были только редакции с своими ближайшими сотрудниками.
Такова была его тема, которую он развил
не только как прекрасный оратор, но и как человек, который с 1863 года
сошелся со мною, сделавшись, еще студентом, сотрудником"Библиотеки для чтения".
Попал я через одного француза с первых же дней моего житья в этот сезон в пансиончик с общим столом, где
сошелся с русским отставным моряком Д. — агентом нашего"Общества пароходства и торговли", образованным и радушным холостяком, очень либеральных идей и взглядов, хорошо изучившим лондонскую жизнь. Он тоже
не мало водил и возил меня по Лондону, особенно по части экскурсий в мир всякого рода курьезов и публичных увеселений, где"нравы"с их отрицательной стороны всего легче и удобнее изучать.
Я уже знал это, госпожа Дюма была
не кто иная, как бывшая г-жа Нарышкина, та самая, у которой на вечере, в Москве, был Сухово-Кобылин в ночь убийства француженки на его квартире. После этой истории она уехала за границу,
сошлась с Дюма, от которого имела дочь еще до брака, а потом вышла за него замуж.
С нами особенно
сошелся один журналист, родом из Севильи, Д.Франсиско Тубино, редактор местной газеты"Andalusie", который провожал нас потом и в Андалузию. Он был добродушнейший малый, с горячим темпераментом, очень передовых идей и сторонник федеративного принципа, которым тогда были проникнуты уже многие радикальные испанцы. Тубино писал много о Мурильо, издал о нем целую книгу и среди знатоков живописи выдвинулся тем, что он нашел в севильском соборе картину, которую до него никто
не приписывал Мурильо.
Давно я
не слыхал такого бытового жаргона, как у этого чада Казани. У него был целый словарь своих словечек, большею частью бранных, но с добродушными интонациями. Некоторые имели особый дружеский и хвалебный смысл. Кто ему нравился, кто с ним
сходился — он и в глаза
не иначе называл его, как"пса". И все почти существительные приобретали окончание на ец: вместо баба — бабец, вместо лягушка — лягушец, вместо кабак — кабачец.
Я попросил ее продолжить наше знакомство, и мы
сошлись на"Ринге"в дамском кафе. Я ей тогда же дал прочесть свою статью о театре из"Philosophic Positive", потому что по-немецки я и тогда и впоследствии сам ничего
не печатал.
Первые две недели
не было еще политической тревоги. Я
сошелся с петербургским французом, учителем одной частной гимназии на Васильевском острову, и проводил с ним часы прогулок в приятных разговорах; в жаркие часы писал роман.
Мы с ней очень скоро
сошлись, но в пределах приятельства —
не больше. И вдруг я получаю от господина Н-ны большое письмо, где он говорит, что Анна находится в недоумении — какие у меня намерения на ее счет? А у меня ровно никаких намерений
не было, и все это отзывалось матримониальным подходом плутоватого полячка и было сделано им без ведома своей жены — чрезвычайно деликатной и корректной женщины. Я ей о письме ее мужа ничего и
не сообщил; и, сколько помню, дал ему понять, что я на такую удочку
не пойду.
Расскажу я о них
не в хронологическом порядке моего личного или заочного знакомства с ними, а по их значению для всей нелегальной России, почему и начинаю с Герцена, хотя
сошелся я с ним только в зиму 1869–1870 года в Париже.
Неточные совпадения
Но Ленский,
не имев, конечно, // Охоты узы брака несть, // С Онегиным желал сердечно // Знакомство покороче свесть. // Они
сошлись. Волна и камень, // Стихи и проза, лед и пламень //
Не столь различны меж собой. // Сперва взаимной разнотой // Они друг другу были скучны; // Потом понравились; потом // Съезжались каждый день верхом // И скоро стали неразлучны. // Так люди (первый каюсь я) // От делать нечего друзья.
Не дай мне Бог
сойтись на бале // Иль при разъезде на крыльце // С семинаристом в желтой шале // Иль с академиком в чепце! // Как уст румяных без улыбки, // Без грамматической ошибки // Я русской речи
не люблю. // Быть может, на беду мою, // Красавиц новых поколенье, // Журналов вняв молящий глас, // К грамматике приучит нас; // Стихи введут в употребленье; // Но я… какое дело мне? // Я верен буду старине.
«Теперь
сходитесь». // Хладнокровно, // Еще
не целя, два врага // Походкой твердой, тихо, ровно // Четыре перешли шага, // Четыре смертные ступени. // Свой пистолет тогда Евгений, //
Не преставая наступать, // Стал первый тихо подымать. // Вот пять шагов еще ступили, // И Ленский, жмуря левый глаз, // Стал также целить — но как раз // Онегин выстрелил… Пробили // Часы урочные: поэт // Роняет молча пистолет.
Но муж любил ее сердечно, // В ее затеи
не входил, // Во всем ей веровал беспечно, // А сам в халате ел и пил; // Покойно жизнь его катилась; // Под вечер иногда
сходилась // Соседей добрая семья, // Нецеремонные друзья, // И потужить, и позлословить, // И посмеяться кой о чем. // Проходит время; между тем // Прикажут Ольге чай готовить, // Там ужин, там и спать пора, // И гости едут со двора.
Чем кто ближе с ним
сходился, тому он скорее всех насаливал: распускал небылицу, глупее которой трудно выдумать, расстроивал свадьбу, торговую сделку и вовсе
не почитал себя вашим неприятелем; напротив, если случай приводил его опять встретиться с вами, он обходился вновь по-дружески и даже говорил: «Ведь ты такой подлец, никогда ко мне
не заедешь».