Сам П.И. как-то в"Союзе писателей", уже в начале XX века, счел нелишним сделать — хоть и задним числом — сообщение в свою защиту, где он старался показать, до какой степени была преувеличена его вина перед тогдашним освободительным настроением литературных сфер. Некоторые из наших общих приятелей находили, что П.И. напрасно потревожил эту старину.
Не следовало — на их оценку — оправдываться.
И вообще я не считаю желательным и ценным придерживаться всегда уклончивого или слащавого тона, говоря даже о покойниках. Ни обвинять, ни оправдывать их нечего, но
не следует и бояться высказывать то, что осталось в вашей памяти о человеке, кто бы он ни был и что бы вам впоследствии ни досталось от этого в печати.
Я не стану здесь рассказывать про то, чем тогда была Испания. Об этом я писал достаточно и в корреспонденциях, и в газетных очерках, и даже в журнальных статьях.
Не следует в воспоминаниях предаваться такому ретроспективному репортерству. Гораздо ценнее во всех смыслах освежение тех «пережитков», какие испытал в моем лице русский молодой писатель, попавший в эту страну одним из первых в конце 60-х годов.
Неточные совпадения
И с Островским как писателем я как
следует познакомился только тогда в Большом театре, где видел в первый раз «
Не в свои сани
не садись». В Нижнем мы добывали те книжки «Москвитянина», где появлялся «Банкрут»; кажется, и читали эту комедию, но она в нас хорошенько
не вошла; мы знали только, что ею зачитывалась вся Москва (а потом и Петербург) и что ее
не позволили давать на сцене.
Даже и после московского Большого театра эффект был еще неиспытанный. Итальянцев ни один из нас
не слыхал как
следует.
Но мы разбираем здесь
не вопрос национальной политики. На Дерптский университет
следовало такому русскому студенту, как я, смотреть, как на немецкий университет и дорожить именно этим, ожидая найти в нем повышенный строй всей учебной и ученой жизни.
Студентом в Дерпте, усердно читая все журналы, я знаком был со всем, что Дружинин написал выдающегося по литературной критике. Он до сих пор, по-моему,
не оценен еще как
следует. В эти годы перед самой эпохой реформ Дружинин был самый выдающийся критик художественной беллетристики, с определенным эстетическим credo. И все его ближайшие собраты — Тургенев, Григорович, Боткин, Анненков — держались почти такого же credo. Этого отрицать нельзя.
Всего прямее
следовало бы ему сказываться в общей товарищеской жизни тогдашнего писательства; но этого, повторяю,
не было. Иначе в эти три месяца до 19 февраля, наверно, были бы сборища, обеды, вечера, заседания, на которые я, конечно бы, попал.
Декораций ни одной новой, если
не считать то, что, по ремарке автора, комнату в домике однодворца
следовало обклеить старыми газетами.
Еще менее отлиняли на меня и тогда и позднее — манера, тон и язык Гончарова или Достоевского. Автора"Мертвого дома"я стал читать как
следует только в Петербурге и могу откровенно сказать, что весь пошиб его писательства меня
не только
не захватывал, но и
не давал мне никакого чисто эстетического удовлетворения.
Ни я и никто из моих постоянных сотрудников
не могли, например, восхищаться теми идеалами, какие Чернышевский защищал в своем романе"Что делать?", но ни одной статьи, фельетона, заметки
не появилось и у нас (особенно редакционных), за которую бы
следовало устыдиться.
Я любил бродить и пешком по деревням. В эту пору года после уборки хлебов происходит уборка плодов. Нормандия славится своими грушами и яблоками; а виноград в ней
не может дозревать как
следует, и местного вина нет.
Языка я еще
не знал настолько, чтобы изъясняться на нем как
следует, но я начал его изучать еще раньше и надеялся овладеть им скоро. Газеты я мог уже довольно свободно читать.
Не нашел я в Мадриде за время, которое я провел в нем, ни одного туриста или случайно попавшего туда русского. Никто там
не жил, кроме посольских, да и посольства-то
не было как
следует. Русское правительство после революции, изгнавшей Изабеллу в 1868 году, прервало правильные сношения с временным правительством Испании и держало там только"поверенного в делах". Это был г. Калошин, и он представлял собою единственного россиянина, за исключением духовенства — священника и псаломщика.
Произношение мне далось очень легко, и когда мы попали в Севилью, в редакцию журнала"Andalusie", то нам произвели экзамен по части"прононса"и поставили мне высшую отметку и
не хотели верить, что я всего полтора месяца жил перед тем в Мадриде. Нам, русским, ничего
не стоит произносить хорошо звук"хоты", то есть нашхер,а французу он никогда как
следует не дается.
Неточные совпадения
Пророк за предсказание попал, как
следует, в острог, но тем
не менее дело свое сделал и смутил совершенно купцов.
— Я
не понимаю, папа, как ты можешь смеяться! — сказала она быстро. Гнев отемнил прекрасный лоб ее… — Бесчестнейший поступок, за который я
не знаю, куды бы их
следовало всех услать…
— Такой приказ, так уж, видно,
следует, — сказал швейцар и прибавил к тому слово: «да». После чего стал перед ним совершенно непринужденно,
не сохраняя того ласкового вида, с каким прежде торопился снимать с него шинель. Казалось, он думал, глядя на него: «Эге! уж коли тебя бары гоняют с крыльца, так ты, видно, так себе, шушера какой-нибудь!»
Уже начинал было он полнеть и приходить в те круглые и приличные формы, в каких читатель застал его при заключении с ним знакомства, и уже
не раз, поглядывая в зеркало, подумывал он о многом приятном: о бабенке, о детской, и улыбка
следовала за такими мыслями; но теперь, когда он взглянул на себя как-то ненароком в зеркало,
не мог
не вскрикнуть: «Мать ты моя пресвятая! какой же я стал гадкий!» И после долго
не хотел смотреться.
Следовало бы тоже принять во внимание и прежнюю жизнь человека, потому что, если
не рассмотришь все хладнокровно, а накричишь с первого раза, — запугаешь только его, да и признанья настоящего
не добьешься: а как с участием его расспросишь, как брат брата, — сам все выскажет и даже
не просит о смягчении, и ожесточенья ни против кого нет, потому что ясно видит, что
не я его наказываю, а закон.