Неточные совпадения
Мое юношеское любовное увлечение оставалось в неопределенном status quo. Ему сочувствовала мать той еще очень молодой девушки, но от отца все скрывали. Семейство это уехало за
границу. Мы нередко переписывались с согласия матери; но ничто еще
не было выяснено. Два-три года мне нужно было
иметь перед собою, чтобы стать на ноги, найти заработок и какое-нибудь"положение". Даже и тогда дело
не обошлось бы без борьбы с отцом этой девушки, которой тогда шел всего еще шестнадцатый год.
Ко мне никто оттуда
не обращался. Но у"Искры"остался против меня зуб, что и сказалось позднее в нападках на меня, особенно в сатирических стихах Д.Минаева. Личных столкновений с Курочкиным я
не имел и
не был с ним знаком до возвращения моего из-за
границы, уже в 1871 году. Тогда"Искра"уже еле дотягивала свои дни. Раньше из Парижа я сделался ее сотрудником под псевдонимом"Экс-король Вейдавут".
Я уже знал это, госпожа Дюма была
не кто иная, как бывшая г-жа Нарышкина, та самая, у которой на вечере, в Москве, был Сухово-Кобылин в ночь убийства француженки на его квартире. После этой истории она уехала за
границу, сошлась с Дюма, от которого
имела дочь еще до брака, а потом вышла за него замуж.
Про эту встречу и дальнейшее знакомство с Гончаровым я
имел уже случай говорить в печати — в последний раз и в публичной беседе на вечере, посвященном его памяти в Петербурге, и
не хотел бы здесь повторяться. Вспомню только то, что тогда было для меня в этой встрече особенно освежающего и ценного, особенно после потери, какую я пережил в лице Герцена. Тут судьба, точно нарочно, посылала мне за
границей такое знакомство.
Меня
не связывало с поляками ничего личного: ни родство, ни товарищество, никакое навеянное жизнью пристрастие, но я ни в гимназии, ни студентом, ни писателем, в Петербурге или за
границей,
не имел к полякам никакого предубеждения, а, напротив, всегда относился к ним симпатично.
Если б моя личная жизнь после встречи с С.А.Зборжевской
не получила уже другого содержания, введя меня в воздух интимных чувств, которого я много лет был совершенно лишен, я бы
имел больше времени для работы романиста и мои"Дельцы"
не затянулись бы так, что я и через год, когда с января 1872 года роман стал появляться в"Отечественных записках",
не довел его еще далеко до конца и, больной, уехал в ноябре месяце за
границу.
Стабровский кое-как уговорил мисс Дудль остаться, и это послужило только к тому, что Дидя окончательно ее возненавидела и начала преследовать с ловкостью обезьяны. Изобретательность маленького инквизитора, казалось,
не имела границ, и только английское терпение мисс Дудль могло переносить эту домашнюю войну. Дидя травила англичанку на каждом шагу и, наконец, заявила ей в глаза.
Но среди мрачных явлений и недобрых дел, несколько отрадно проявление не совсем угасших чувств и совести, веры и сознания долга. Дерзость и бесчеловечие
не имели границ, но отрицание долга повиновения не дерзало явно обнаруживаться. Напротив, проявлялось сознание необходимости подчинения и остались нерушимыми благоговейный страх и вера в святость церкви и верховной власти.
— Преданность моя государю
не имеет границ, — серьезным тоном произнес Александр Васильевич. — Но я не могу видеть новые порядки, они портят солдат, они доведут до поражений. Избави Бог. У французов этот мальчик как шагает, помилуй бог, как шагает.
Неточные совпадения
Когда он передал Кити совет Степана Аркадьича ехать за
границу, он очень удивился, что она
не соглашалась на это, а
имела насчет их будущей жизни какие-то свои определенные требования.
Со времени своего возвращения из-за
границы Алексей Александрович два раза был на даче. Один раз обедал, другой раз провел вечер с гостями, но ни разу
не ночевал, как он
имел обыкновение делать это в прежние годы.
— Вы говорите, — продолжала хозяйка начатый разговор, — что мужа
не может интересовать всё русское. Напротив, он весел бывает за
границей, но никогда так, как здесь. Здесь он чувствует себя в своей сфере. Ему столько дела, и он
имеет дар всем интересоваться. Ах, вы
не были в нашей школе?
— Ну, послушай однако, — нахмурив свое красивое умное лицо, сказал старший брат, — есть
границы всему. Это очень хорошо быть чудаком и искренним человеком и
не любить фальши, — я всё это знаю; но ведь то, что ты говоришь, или
не имеет смысла или
имеет очень дурной смысл. Как ты находишь неважным, что тот народ, который ты любишь, как ты уверяешь…
Он
имел о себе самое высокое мнение; тщеславие его
не знало
границ, но он держался просто, глядел одобрительно, слушал снисходительно и так добродушно смеялся, что на первых порах мог даже прослыть за «чудного малого».