Неточные совпадения
Эта небольшая группа тогдашних последователей Конта, Милля и отчасти Спенсера (о нем речь пойдет ниже) и была
настоящим свободомыслящим оазисом в тогдашней лондонской
интеллигенции — среди сотен писателей, журналистов, «клерджименов» (священников) и педагогов обыкновенного, «респектабельного» типа.
В Вене я во второй раз испытывал под конец тамошнего сезона то же чувство пресноты. Жизнь привольная, удовольствий всякого рода много, везде оживленная публика, но нерва, который поддерживал бы в вас высший интерес, — нет, потому что нет
настоящей политической жизни, потому что не было и своей оригинальной литературы, и таких движений в
интеллигенции и в рабочей массе, которые давали бы ноту столичной жизни.
Русский гнет после восстания 1862–1863 годов чувствовался и на улицах, где вам на каждом шагу попадался солдат, казак, офицер, чиновник с кокардой, но Варшава оставалась чисто польским городом, жила бойко и даже весело, проявляла все тот же живучий темперамент, и весь край в лице
интеллигенции начал усиленно развивать свои производительные силы, ударившись вместо революционного движения в движение общекультурное, что шло все в гору до
настоящего момента.
Одного
настоящего эмигранта нашел я, правда, в 1867 году, хотя по происхождению и не русского, но из России и даже прямо из петербургской
интеллигенции 60-х годов. О нем у нас совсем забыли, а это была оригинальная фигура, и на ее судьбу накинут как бы флер некоторой таинственности.
Неточные совпадения
Новая советская
интеллигенция живет
настоящим.
Традиционное миросозерцание революционной
интеллигенции с аскетическим сужением сознания, с моральным ригоризмом, с религиозным отношением к социализму расшаталось, и в некоторых кругах
интеллигенции и полуинтеллигенции в результате разочарования революцией началось
настоящее моральное разложение.
В те годы обращенность к старцам была более характерна для
интеллигенции, которая хотела стать по-настоящему православной, чем для традиционно-бытовых православных, которые никогда от церковного православия не отходили.
Я очень рано понял, что революционная
интеллигенция не любит по-настоящему свободы, что пафос ее в ином.
В статье, написанной в 1907 году и вошедшей в мою книгу «Духовный кризис
интеллигенции», я довольно точно предсказал, что, когда в России настанет час
настоящей революции, то победят большевики.