Неточные совпадения
Блестящих и даже просто приятных лекторов было немного на этих двух факультетах. Лучшими считались физик Кемц и физиолог Биддер (впоследствии ректор) — чрезвычайно изящный лектор в особом, приподнятом, но мягком тоне. Остроумием и широтой взглядов отличался талантливый неудачник, специалист по палеонтологии, Асмус. Эту симпатичную личность и его похороны читатель
найдет в моем
романе вместе с портретами многих профессоров, начиная с моего ближайшего наставника Карла Шмидта, недавно умершего.
За одно могу ответить и теперь, по прошествии целых сорока шести лет, — что мне рецензия Антоновича не только не понравилась, но я
находил ее мелочной, придирчивой, очень дурного тона и без всякого понимания самых даровитых мест
романа, без признания того, что я сам чувствовал и тогда: до какой степени в Базарове уловлены были коренные черты русского протестанта против всякой фразы, мистики и романтики.
Об"успехе"первых двух частей
романа я как-то мало заботился. Если и появлялись заметки в газетах, то вряд ли особенно благоприятные."Однодворец"
нашел в печати лучший прием, а также и"Ребенок". Писемский, по-видимому, оставался доволен
романом, а из писателей постарше меня помню разговор с Алексеем Потехиным, когда мы возвращались с ним откуда-то вместе. Он искренно поздравлял меня, но сделал несколько дельных замечаний.
Теперь"В путь-дорогу"в продаже не
найдешь. Экземпляры вольфовского издания или проданы, или сгорели в складах. Первое отдельное издание из"Библиотеки"в 1864 году давно разошлось. Многие мои приятели и знакомые упрекали меня за то, что я не забочусь о новом издании… Меня смущает то, что
роман так велик: из всех моих вещей — самый обширный; в нем до 64 печатных листов.
В Москве с ним на первых порах очень носились, и он сделался опять большим театралом и даже имел
роман в мире любительниц. Но вскоре стал
находить, что в Москве скучно и совсем нет"умных людей".
Да и весь фон этой вещи — светский и интеллигентный Петербург — был еще так свеж в моей памяти. Нетрудно было и составить план, и
найти подробности, лица, настроение, колорит и тон. Форма интимных"записей"удачно подходила к такому именно
роману. И раз вы овладели тоном вашей героини — процесс диктовки вслух не только не затруднял вас, но, напротив, помогал легкости и естественности формы, всем разговорам и интимным мыслям и чувствам героини.
Теперь мне самому плохо верится, что я мог с августа по конец ноября
находить время и энергию, чтобы высылать по частям"оригинал"
романа и позволить редакции напечатать его без перерывов в четырех последних номерах"Отечественных записок".
И я был приятно изумлен,
найдя в его-депеше к г. Русанову искреннее сожаление о том, что нездоровье помешало ему быть у него и познакомиться с автором тех
романов… и тут стояло такое лестное определение этих
романов, что я и теперь, по прошествии более двадцати лет, затрудняюсь привести его, хотя и не забыл английского текста.
Неточные совпадения
Всегда скромна, всегда послушна, // Всегда как утро весела, // Как жизнь поэта простодушна, // Как поцелуй любви мила, // Глаза как небо голубые; // Улыбка, локоны льняные, // Движенья, голос, легкий стан — // Всё в Ольге… но любой
роман // Возьмите и
найдете, верно, // Ее портрет: он очень мил, // Я прежде сам его любил, // Но надоел он мне безмерно. // Позвольте мне, читатель мой, // Заняться старшею сестрой.
Вдруг получил он в самом деле // От управителя доклад, // Что дядя при смерти в постеле // И с ним проститься был бы рад. // Прочтя печальное посланье, // Евгений тотчас на свиданье // Стремглав по почте поскакал // И уж заранее зевал, // Приготовляясь, денег ради, // На вздохи, скуку и обман // (И тем я начал мой
роман); // Но, прилетев в деревню дяди, // Его
нашел уж на столе, // Как дань, готовую земле.
Бурмин
нашел Марью Гавриловну у пруда, под ивою, с книгою в руках и в белом платье, настоящей героинею
романа.
Науки не очень интересовали Клима, он хотел знать людей и
находил, что
роман дает ему больше знания о них, чем научная книга и лекция. Он даже сказал Марине, что о человеке искусство знает больше, чем наука.
Он внезапно
нашел, что
роман Лидии с Макаровым глупее всех
романов гимназистов с гимназистками, и спросил себя: