Неточные совпадения
Очень рано я полюбил рассказы
моего старшего дяди о расколе в Нижегородской губернии и переписывал его докладную записку, которую он составлял как чиновник
особых поручений.
О нем я знал с самого раннего детства. Он был долго учителем нашей гимназии; но раньше
моего поступления в нее перешел в чиновники по
особым поручениям к губернатору и тогда начал свои «изучения» раскола, в виде следствий и дознаний. Еще ребенком я слыхал о нем как о редакторе «Губернских ведомостей» и составителе книжки о Нижегородской ярмарке.
По амурной части казанский монд имел тогда
особую репутацию, может быть и преувеличенную; весьма возможно, что та барыня, которая посвящала
моего Телепнева в тайны галантной хроники, и не далека была от истины.
Останься я оканчивать курс в Казани, вышло бы одно из двух: или я, получив кандидатский диплом по камеральному разряду (я его непременно бы получил), вернулся бы в Нижний и поступил бы на службу, то есть осуществил бы всегдашнее желание
моих родных. Матушка желала всегда видеть меня чиновником
особых поручений при губернаторе. А дальше, стало быть, советником губернского правления и, если бы удалось перевестись в министерство, петербургским чиновником известного ранга.
Когда программа отдела химии была преобразована (что случилось ко времени
моего половинного экзамена) и в нее введены были астрономия и высшая математика и расширена физико-математическая часть химии, я почувствовал впервые, что меня эта более строгая специальность несколько пугает. Работы в лаборатории за целые четыре семестра показали довольно убедительно, что во мне нет той выдержки, какая отличает исследователей природы; слаб и
особый интерес к деталям химической кухни.
Блестящих и даже просто приятных лекторов было немного на этих двух факультетах. Лучшими считались физик Кемц и физиолог Биддер (впоследствии ректор) — чрезвычайно изящный лектор в
особом, приподнятом, но мягком тоне. Остроумием и широтой взглядов отличался талантливый неудачник, специалист по палеонтологии, Асмус. Эту симпатичную личность и его похороны читатель найдет в
моем романе вместе с портретами многих профессоров, начиная с
моего ближайшего наставника Карла Шмидта, недавно умершего.
Прежде всего я узнал в калитке стоявшего для наблюдения — кого же?
Моего цензора Нордштрема, в шляпе и шинели, с лицом официального соглядатая. Но ведь он был чиновник Третьего отделения и получил это"
особое"поручение, с драматической цензурой имевшее мало общего.
В первый раз пришлось мне обратиться к заведующему русским отделом —
моему старшему собрату Д.В.Григоровичу, которого я уже встречал в Петербурге, но
особого знакомства с ним не водил.
Мать
моего жизнерадостного парижанина была полная, рыхлая, нервная и добродушная
особа, вдова, живущая постоянно в своей усадьбе, в просторном, несколько запущенном доме и таком же запущенном саде. Всем гостям ее сына нашлось помещение в доме и флигеле. Сейчас же мы вошли в весь домашний обиход, в жизнь их прислуги, в нравы соседней деревни.
У меня в
моем отельчике хозяйка передала мне карточку и с
особой интонацией прибавила, что у меня был"сам Александр Дюма", очень пожалел, что я не в Париже, и написал мне на карточке несколько слов. И действительно, Дюма благодарил меня за что-то, просил бывать у него и напомнил, что его жена —
моя соотечественница.
Но эта поездка закончила характерной главной нотой
мое первое пребывание в веселой и привольной Вене, которую я променял на Париж без
особого сожаления.
Но
мои попытки сразу же осеклись о недоверие немецких властей, начиная с командиров разных военных пунктов, к каким я должен был обращаться. Мне везде отказывали.
Особых рекомендаций у меня не было, а редакция не позаботилась даже сейчас же выслать мне
особое письмо. И я должен был довольствоваться тем, что буду писать письма в"Санкт-Петербургские ведомости"не прямо"с театра войны", как настоящий военный репортер, а"около войны".
Больного повезла она меня зимой, почти калеку, с
особым аппаратом для
моей правой ноги.
Мое общее впечатление было такое: он и тогда не играл такой роли, как Герцен в годы"Колокола", и его"платформа"не была такой, чтобы объединять в одно целое массу революционной молодежи. К марксизму он относился самостоятельно, анархии не проповедовал; а главное, в нем самом не было чего-то, что дает агитаторам и вероучителям
особую силу и привлекательность, не было даже и того, чем брал хотя бы Бакунин.
— Признаться откровенно, меня озадачивает одно, — заговорил он, наконец. — Меня все удивляет, чем и за что заслужил я такое внимание к
моей особе со стороны людей или мало, или вовсе мне незнакомых?.. Вот, хоть бы, например, и вы, графиня…
Неточные совпадения
Я звериный образ имею, а Катерина Ивановна, супруга
моя, —
особа образованная и урожденная штаб-офицерская дочь.
Однажды он пришел и вдруг видит, что
мыло лежит на умывальном столике, щетки и вакса в кухне на окне, а чай и сахар в
особом ящике комода.
— Да как это язык поворотился у тебя? — продолжал Илья Ильич. — А я еще в плане
моем определил ему
особый дом, огород, отсыпной хлеб, назначил жалованье! Ты у меня и управляющий, и мажордом, и поверенный по делам! Мужики тебе в пояс; все тебе: Захар Трофимыч да Захар Трофимыч! А он все еще недоволен, в «другие» пожаловал! Вот и награда! Славно барина честит!
От приезду
моего на почтовый стан до того времени, как лошади вновь впряжены были в
мою повозку, прошло по крайней мере целой час. Но повозки его превосходительства запряжены были не более как в четверть часа… и поскакали они на крылех ветра. А
мои клячи, хотя лучше казалися тех, кои удостоилися везти превосходительную
особу, но, не бояся гранодерского кнута, бежали посредственною рысью.
Не обращая на
мое присутствие в передней никакого внимания, хотя я счел долгом при появлении этих
особ поклониться им, маленькая молча подошла к большой и остановилась перед нею.