Неточные совпадения
Да и старший мой дядя — его брат, живший всегда при родителях, хоть и опустился впоследствии в провинциальной жизни, но для меня
был источником неистощимых рассказов о Московском университетском пансионе, где он кончил курс, о писателях и профессорах того времени, об актерах казенных театров, о всем, что он прочел. Он
был юморист и хороший актер-любитель, и в нем никогда не замирала связь со всем, что в тогдашнем обществе, начиная с 20-х годов,
было самого развитого, даровитого и культурного.
Бородкин врезался мне в память на долгие годы и так восхищал меня обликом, тоном, мимикой и всей повадкой Васильева, что я в Дерпте, когда начал играть как
любитель, создавал это лицо прямо по Васильеву. Это
был единственный в своем роде бытовой актер, способный на самое разнообразное творчество лиц из всяких слоев общества: и комик и почти трагик, если верить тем, кто его видал в ямщике Михаиле из драмы А.Потехина «Чужое добро впрок не идет».
Попечитель произнес нам речь вроде той, какую Телепнев выслушал со всеми новичками в актовой зале. Генерал Молоствов
был, кажется, добрейший старичок,
любитель музыки, приятный собеседник и пользовался репутацией усердного служителя Вакха. Тогда, в гостиных, где французили, обыкновенно выражались о таких вивёрах: «il leve souvent Ie coude» (он часто закладывает за галстук).
У него
были повадки хозяина,
любителя деревни, он давно стал страстным охотником, и сколько раз старик Фогель, смешной профессор уголовного права, заходил к нему в лабораторию условиться насчет дня и часа отправления на охоту. И с собаками Александра Михайловича мы
были знакомы.
Здесь в каких-нибудь два полугодия они сильно отшлифовались, носили франтоватые мундиры и треуголки, сделались меломанами и даже
любителями балета."Казэнными", с особым произношением этого слова, их уже нельзя
было называть, так как в Петербурге они жили не в казенном здании, а на квартирах и пользовались только стипендиями.
Наукой, как желал работать я, никто из них не занимался, но все почти кончили курс,
были дельными медиками, водились и
любители музыки, в последние 50-е годы стали читать русские журналы, а немецкую литературу знали все-таки больше, чем рядовые студенты в Казани, Москве или Киеве.
Обыкновенно, и днем в редакционные часы, и за обедом, и вечером, когда я бывал у него, он не производил даже впечатления человека выпивающего, а скорее слабого насчет желудочных страстей, как он сам выражался.
Поесть он
был великий
любитель и беспрестанно платился за это гастрическими схватками. Помню, кажется на вторую зиму нашего знакомства, я нашел его лежащим на диване в халате. Ему подавал лакей какую-то минеральную воду, он охал, отдувался,
пил.
Дообеденные часы я, как страстный
любитель сцены, провел в Михайловском театре на какой-то французской пьесе, мною еще не виданной. Помню, сбор
был плохой. В буфетах тогда можно
было иметь блины, и я спросил себе порцию в один из антрактов.
И меня втянули в эти спектакли Пассажа. Поклонником красоты Споровой
был и Алексей Антипович Потехин, с которым я уже водил знакомство по дому Писемских. Он много играл в те зимы — и Дикого, и городничего. Мне предложили роль Кудряша в"Грозе", а когда мы ставили"Скупого рыцаря"для такого же страстного чтеца и
любителя А-А.Стаховича (отца теперешних общественных деятелей), то я изображал и герцога.
Появление его в роли Подхалюзина — это и
был"гвоздь"и для тогдашних
любителей театра. Ему сделали прием с подношением венка, но в городе это прошло почти что не замеченным большой публикой.
Итальянская опера, стоявшая тогда во всем блеске, балет, французский и немецкий театр отвечали всем вкусам
любителей драмы, музыки и хореографии. И мы, молодые писатели, посещали французов и немцев вовсе не из одной моды, а потому, что тогда и труппы, особенно французская,
были прекрасные, и парижские новинки делались все интереснее. Тогда в самом расцвете своих талантов стояли Дюма-сын, В. Сарду, Т. Баррьер. А немцы своим классическим репертуаром поддерживали вкус к Шиллеру, Гете и Шекспиру.
По выработке внешних приемов Дависон стоял очень высоко. Его принимали как знаменитость. Немцы бегали смотреть на него; охотно ходили и русские, но никто в тогдашнем писательском кругу и среди страстных
любителей сцены не восторгался им, особенно в таких ролях, как Гамлет, или Маркиз Поза, или Макбет. Типичнее и блестящее он
был все в том же Шейлоке, где ему очень помогало и его еврейское происхождение.
В Петербурге я не оставался равнодушным ко всему тому, что там исполнялось в течение сезона. Но, повторяю, тогдашние
любители не шли дальше виртуозности игры и пения арий и романсов. Число тех, кто изучал теорию музыки, должно
было сводиться к ничтожной кучке. Да я и не помню имени ни одного известного профессора"генерал-баса", как тогда называли теорию музыки.
Под моим редакторством начинал и Антропов, впоследствии известный автор пьесы"Блуждающие огни". Его ввел Воскобойников, который
был с ним очень близок и заботился о нем с отеческим чувством. Теперь он забыт, и только
любители театра помнят его"Блуждающие огни". Эту пьесу до сих пор еще играют в провинции.
В годы моей"Библиотеки"он
был дилетант,
любитель театра и беллетристики, без всякой политической окраски, но — как все тогда — с либеральным образом мыслей, хотя и
был сыном бессарабского генерал-губернатора, генерала Федорова, одного из администраторов николаевского типа.
Спектакль
был устроен группой писателей с какой-то благотворительной целью. Софью играла молодая актриса Гринева (тогда уже жена писателя Всеволода Крестовского), я — Чацкого, известный тогда
любитель из чиновников военного министерства — Фамусова; а Григорьев должен
был исполнять Репетилова.
Ее взяла в 1864 году Ек. Васильева для своего бенефиса. Пьеса имела средний успех. Труппа
была та же, что и в дни постановки"Однодворца", с присоединением первого сюжета на любовников — актера Вильде, из
любителей, которого я знал еще по Нижнему, куда он явился из Петербурга франтоватым чиновником и женился на одной из дочерей местного барина — меломана Улыбышева.
Через Вырубова я сошелся с кружком молодых французов, образовавших общество
любителей естественных наук. У нас
были заседания, читались рефераты; с наступлением весны мы производили экскурсии в окрестностях Парижа — оживленные и веселые.
Из Москвы я поехал даже с мечтой…
быть может, самому подготовить себя к сцене. До того (хотя я еще в Дерпте считался очень выдающимся
любителем) мне сколько-нибудь серьезно не приходила эта мысль.
Мой сотоварищ по кружку"
любителей природы"(по имени и фамилии Эводь Шевалье)
был еще то, что называется"un gamin", несмотря на свой порядочный возраст — школьник, хохотун, затейник, остряк и, разумеется, немножко циник.
В Вене я больше видал русских. Всего чаще встречался опять с зоологом У. — добрым и излиятельным малым, страстным
любителем театра и сидевшим целые дни над микроскопом. Над ним его приятели острили, что он не может определить, кто он такой — Гамлет или Кёлликер — знаменитый гистолог и микроскопист. У него
была страстишка произносить монологи, разумеется по-русски, ибо немецкий прононс
был у него чисто нижегородский. Он умудрялся даже такое немудрое слово, как «Kase» (сыр) произносить как «Kaise».
Оба они могли меня ознакомить с Варшавой в том, что в ней для меня
было самого интересного, особенно Берг, уже старожил Варшавы и вдобавок
любитель театра, и в особенности балета с его мазуркой.
Повторю это и здесь. Я его застал раз утром (это
было уже в 1872 году) за самоваром, в халате, читающим корректуры. Это
были корректуры моего романа"Дельцы". Он тут только знакомился с этой вещью. Если это и
было, на иную оценку, слишком"халатно", то это прежде всего показывало отсутствие того учительства, которое так тяготило вас в других журналах. И жил он совершенно так, как богатый холостяк из помещиков,
любитель охоты и картежной игры в столице, с своими привычками, с собаками и егерем и камердинером.