Неточные совпадения
К быту крепостных крестьян я в оба приезда на вакации и впоследствии, в наезды из Дерпта, достаточно присматривался, ходил по избам, ездил на работы, много расспрашивал и старых дворовых, и старост, и баб. Когда дошел в Дерпте до пятого
курса медицинского
факультета, то лечил и мужиков и дворовых.
Но для того чтобы сразу без какого-нибудь чисто житейского повода — семейных обстоятельств или временного исключения — в начале третьего
курса задумать такое переселение в дальний университетский город с чужим языком для поступления на другой совсем
факультет с потерей всего, что было достигнуто здесь, для этого надобен был особый заряд.
Мы все трое значились студентами разных
курсов и
факультетов. Но проводы наши были самые скромные, несколько ближайших приятелей пришли проститься, немножко, вероятно, выпили, и только. Сплоченного товарищества по
курсам, если не по
факультетам, не существовало. Не помню, чтобы мои однокурсники особенно заинтересовались моим добровольным переходом, расспрашивали бы меня о мотивах такого coup de tete, приводили бы доводы за и против.
Я был подготовлен (за исключением практических занятий по анатомии) к тому, что тогда называлось у медиков"philosophicum", то есть к поступлению на третий
курс медицинского
факультета, что я и решил сделать на третьем году моего житья в Дерпте.
Перед принятием меня в студенты Дерптского университета возник было вопрос: не понадобится ли сдавать дополнительный экзамен из греческого? Тогда его требовали от окончивших
курс в остзейских гимназиях. Перед нашим поступлением будущий товарищ мой Л-ский (впоследствии профессор в Киеве), перейдя из Киевского университета на-медицинский
факультет, должен был сдать экзамен по-гречески. То же требовалось и с натуралистов, но мы с 3-чем почему-то избегли этого.
А в Дерпте на медицинском
факультете я нашел таких ученых, как Биддер, сотрудник моего Шмидта, один из создателей животной физиологии питания, как прекрасный акушер Вальтер, терапевт Эрдман, хирурги Адельман и Эттинген и другие. В клиниках пахло новыми течениями в медицине, читали специальные
курсы (privatissima) по разным отделам теории и практики. А в то же время в Казани не умели еще порядочно обходиться с плессиметром и никто не читал лекций о «выстукивании» и «выслушивании» грудной полости.
И та, даже крайняя специализация, какую я нашел на физико-математическом
факультете, существовала и у словесников и у юристов. Значилось несколько разрядов; кончали
курс и"экономистами", и"дипломатами", и даже специально по статистике и географии.
Но мне делалось как-то жутко и как бы совестно перед самим собою — как же это я, после семилетнего пребывания в двух университетах (Казани и Дерпте), после того как сравнительно с своими сверстниками отличался интересом к серьезным занятиям (для чего и перешел в Дерпт), после того как изучал специально химию, переводил научные сочинения и даже составлял сам учебник, а на медицинский
факультет перешел из чистой любознательности, и вдруг останусь «не кончившим
курса», без всякого звания и всяких «прав»?
Впервые узнал я, что Александр Васильевич уже до 30-х годов прошлого века кончил
курс по математическому
факультету (тогда учились не четыре, а три года), поехал в Берлин и сделался там правоверным гегельянцем.
Это оказался студент второго
курса на юридическом
факультете Урусов. И я, как только сделался редактором, сейчас же написал ему в Москву и просил о продолжении его сотрудничества по театру и литературной критике.
А их были и тогда тысячи в Латинском квартале. Они ходили на медицинские лекции, в анатомический театр, в кабинеты, в клиники. Ходили — но далеко не все — на
курсы юридического
факультета. Но Сорбонна, то есть главное ядро парижского Университета с целыми тремя
факультетами, была предоставлена тем, кто из любопытства заглянет к тому или иному профессору. И в первый же мой сезон в «Латинской стране» я, ознакомившись с тамошним бытом студенчества, больше уже не удивлялся.
Неточные совпадения
— Купеческий сын третьего
курса юмористического
факультета, — дурашливо, склонив голову набок, рекомендовал себя косоглазый, полупьяный студент.
Учился он легко и в гимназии и в университете и кончил
курс первым кандидатом математического
факультета.
На первом
курсе университета я сошелся с товарищем по естественному
факультету, Давидом Яковлевичем Логвинским.
Оказалось, что это три сына Рыхлинских, студенты Киевского университета, приезжали прощаться и просить благословения перед отправлением в банду. Один был на последнем
курсе медицинского
факультета, другой, кажется, на третьем. Самый младший — Стасик, лет восемнадцати, только в прошлом году окончил гимназию. Это был общий любимец, румяный, веселый мальчик с блестящими черными глазами.
Это неуменье отличать предварительное заключение от тюремного (да еще в темном карцере каторжной тюрьмы!), неуменье отличать свободных от каторжных удивило меня тем более, что здешний окружной начальник кончил
курс по юридическому
факультету, а смотритель тюрьмы служил когда-то в петербургской полиции.