Неточные совпадения
Таким драматургам, как Чернышев, было еще удобнее ставить, чем нам. Они были у
себя дома, писали для таких-то первых сюжетов,
имели всегда самый легкий сбыт
при тогдашней системе бенефисов. Первая большая пьеса Чернышева"Не в деньгах счастье"выдвинула его как писателя благодаря игре Мартынова. А"Испорченная жизнь"разыграна была ансамблем из Самойлова, П.Васильева, Снетковой и Владимировой.
Тургенев вообще не задавал вам вопросов, и я не помню, чтобы он когда-либо (и впоследствии,
при наших встречах)
имел обыкновение сколько-нибудь входить в ваши интересы. Может быть, с другими писателями моложе его он иначе вел
себя, но из наших сношений (с 1864 по 1882 год) я вынес вот такой именно вывод. Если позднее случалось вызывать в нем разговорчивость, то опять-таки на темы его собственного писательства, его переживаний, знакомств и встреч, причем он выказывал
себя всегда блестящим рассказчиком.
Стракош сделал
себе имя как публичный чтец драматических вещей и в этом качестве приезжал и в Россию.
При его невзрачной фигуре и дикции с австрийским акцентом он, на мою оценку, не представлял
собою ничего выдающегося. Как преподаватель он в драме и трагедии держался все-таки немецко-условного пафоса, а для комедии не
имел ни вкуса, ни дикции, ни тонкости парижских профессоров — даровитых сосьетеров"Французской комедии".
То, что рассказывалось в писательских кружках о претензии Гончарова против Тургенева за присвоенный якобы у него тип"нигилиста", было мне известно, хотя тогда об этом еще ничего не проникало в печать. Но Иван Александрович
при личном знакомстве тогда, то есть лет восемь после появления"Отцов и детей", не
имел в
себе ничего странного или анормального. Напротив, весьма спокойный, приятный собеседник, сдержанный, но далеко не сухой, весьма разговорчивый, охотно отвечающий на все, с чем вы к нему обращались.
Как они держались друг с другом наедине, я не знаю, но
при людях за обедами или в редакции Салтыков
имел гораздо более хозяйский вид и авторитетный тон, частенько и ворчал и позволял
себе"разносы", тогда как Некрасов, когда чем и был недоволен, ограничивался только сухостью тона или короткими фразами.
Михаил Макарович хотя и вдовствовал, но жил семейно,
имея при себе свою давно уже овдовевшую дочь, в свою очередь мать двух девиц, внучек Михаилу Макаровичу.
Но надо отличать зверопромышленника от промышленника. Насколько первый в большинстве случаев отличается порядочностью, настолько надо опасаться встречи со вторым. Промышленник идет в тайгу не для охоты, а вообще «на промысел». Кроме ружья, он
имеет при себе саперную лопату и сумочку с кислотами. Он ищет золото, но при случае не прочь поохотиться за «косачами» (китайцами) и за «лебедями» (корейцами), не прочь угнать чужую лодку, убить корову и продать мясо ее за оленину.
По рассказу г. Б., в Тарайке на дорожных работах он жил в большой палатке, с комфортом,
имел при себе повара и на досуге читал французские романы.
Неточные совпадения
Впрочем, обе дамы нельзя сказать чтобы
имели в своей натуре потребность наносить неприятность, и вообще в характерах их ничего не было злого, а так, нечувствительно, в разговоре рождалось само
собою маленькое желание кольнуть друг друга; просто одна другой из небольшого наслаждения
при случае всунет иное живое словцо: вот, мол, тебе! на, возьми, съешь!
Я, нижайший ваш слуга, быв регистратором
при разрядном архиве,
имел случай употребить место мое
себе в пользу.
Не отдавая
себе в том отчета, Алексей Александрович искал теперь случая
иметь третье лицо
при своих свиданиях с женою.
Раздражение, разделявшее их, не
имело никакой внешней причины, и все попытки объяснения не только не устраняли, но увеличивали его. Это было раздражение внутреннее, имевшее для нее основанием уменьшение его любви, для него — раскаяние в том, что он поставил
себя ради ее в тяжелое положение, которое она, вместо того чтоб облегчить, делает еще более тяжелым. Ни тот, ни другой не высказывали причины своего раздражения, но они считали друг друга неправыми и
при каждом предлоге старались доказать это друг другу.
— Наша армия уже разбита, и мы — накануне революции. Не нужно быть пророком, чтоб утверждать это, — нужно побывать на фабриках, в рабочих казармах. Не завтра — послезавтра революция вспыхнет. Пользуясь выступлением рабочих, буржуазия уничтожит самодержавие, и вот отсюда начнется нечто новенькое. Если буржуазия,
при помощи военщины, генералов, сумеет организоваться — пролетариат будет
иметь пред
собой врага более опасного, чем царь и окружающие его.