Я бросился сначала в контору, и там
издатель журнала, узнав, что в"Искре"возмущены и собираются начать историю, добыл тотчас же последнюю корректуру из типографии и отдал мне ее, указав место, где рукою Писемского была вставлена та обидная для"Искры"фраза.
Опять — несколько шагов назад, но тот эмигрант, о котором сейчас пойдет речь, соединяет в своем лице несколько полос моей жизни и столько же периодов русского литературного и общественного движения. Он так и умер эмигрантом, хотя никогда не был ни опасным бунтарем, ни вожаком партии, ни ярым проповедником «разрывных» идей или
издателем журнала с громкой репутацией.
Неточные совпадения
Мне об этом рассказывал сам
издатель"Библиотеки для чтения", когда мы вступили в переговоры по покупке у него
журнала в начале 1863 года.
Сравнительно с тем, кто и теперь попадает в издатели-редакторы
журналов и газет — скорее да.
Салтыкова я после не видал никогда у Писемского и вообще не видал его нигде в те две зимы и даже после, во время моего редакторства. Как руководитель толстого
журнала Писемский запоздал, совершенно так, как я сам два года спустя слишком рано сделался издателем-редактором «Библиотеки».
Некрасова и Салтыкова я не встречал лично до возвращения из-за границы в 1871 году. Федора Достоевского зазнал я уже позднее. К его брату Михаилу, уже издававшему
журнал"Время", обращался всего раз, предлагал ему одну из пьес, написанных мною в Дерпте, перед переездом в Петербург. С Тургеневым я познакомился в 1864 году, когда был уже
издателем"Библиотеки".
Меня стали уговаривать Писемский и некоторые сотрудники, а
издатель усиленно предлагал мне
журнал на самых необременительных, как он уверял, условиях.
Так я сделался, довольно-таки экспромтом, двадцати шести лет от роду, издателем-редактором толстого и старого
журнала.
В начале 1863 года, приехав к матушке моей в Нижний, я вовсе еще не собирался приобретать
журнал, хотя Писемский и сам
издатель Печаткин склоняли меня к этому.
И я вернулся в Петербург, а к половине февраля уже подписал контракт с
издателем"Библиотеки"и вступил фактически в заведование и хозяйством и редакцией
журнала.
Ничто меня не заставляло решиться на такой шаг. И никто решительно не отсоветовал. Напротив, Писемский и те, кто ближе стояли к
журналу, не говоря уже о самом
издателе, выставляли мне дело весьма для меня если не соблазнительным, то выполнимым и отвечающим моему положению как молодого писателя, так преданного интересам литературы и журнализма.
А
издатель представил мне дело так, что
журнал имел с лишком тысячу подписчиков (что-то около 1300 экземпляров), что по тогдашнему времени было еще неплохо, давал мне смотреть подписную книгу, в которой все было в порядке, предлагал необременительные условия.
Сделавшись присяжным педагогом и покровителем детских приютов, он дослужился до генеральского чина и затеял
журнал, которому не придал никакой физиономии, кроме крайнего юдофобства. Слишком экономный, он отвадил от себя всех более талантливых сотрудников и кончил жизнь какого-то почти что Плюшкина писательского мира. Его либерализм так выродился, что, столкнувшись с ним на рижском штранде (когда он был уже
издатель"Наблюдателя"), я ему прямо высказал мое нежелание продолжать беседу в его духе.
По-прежнему не существовало никакого общества или союза, кроме «Фонда» чисто благотворительного и притом совсем не популярного среди пишущей братии. Если б было иначе, я тогда, как редактор-издатель большого
журнала конечно, принял бы участие в каждом таком товарищеском начинании.
Это были Г.Н.Вырубов (впоследствии
издатель в Париже
журнала"Philosophic Positive") и его приятель магистрант ботаники, А.Н.Петунников, еще недавно здравствовавший, как член Московской городской управы.
Из всех троих русских, попавших в Женеву из-за холеры, мне как писателю и бывшему редактору
журнала всего прямее было бы познакомиться с
издателем «Колокола», который тогда еще печатался, позднее — уже по-французски.
Влияние Огарева на общественные идеи Герцена все возрастало в этот лондонский период их совместной жизни. То, что в Герцене сидело с молодых лет народнического, — преклонение перед крестьянской общиной и круговой порукой, — получило при участии Огарева в"Колоколе"характер целой доктрины, и не будь Огарев так дорог своему другу, вряд ли бы тот помещал в своем
журнале многое, что появлялось там с согласия и одобрения главного
издателя.
Вдруг тебе придется, например, выражать душу г. Кони [Кони Федор Алексеевич (1809—1879) — писатель-водевилист, историк театра,
издатель журнала «Пантеон».] или ум г. Каратыгина [Каратыгин Петр Андреевич (1805—1879) — известный водевилист и актер, брат знаменитого трагика.]; я бы умерла, кажется, с горя, если бы увидела когда-нибудь тебя на сцене в таких пьесах.
В России идеи неокантианства активно пропагандировала и развивала группа философов,
издателей журнала «Логос» (Б. В. Яковенко, Ф. А. Степун, С. И. Гессен и др.).], Фихте, Гегель, Гартман; Геккель, Фейербах, К. Маркс, Чемберлен — все эти столь далеко расходящиеся между собою струи германства в «имманентизме», однако, имеют общую религиозную основу.
Неточные совпадения
Эти десные христиане зовутся также и «лабзинцами», по имени
издателя того
журнала, сосланного в Симбирск.
Живин, например, с первого года выписывал «Отечественные Записки» [«Отечественные записки» — ежемесячный литературно-политический
журнал прогрессивного направления; с 1839 по 1867 год его редактором-издателем был А.А.Краевский.], читал их с начала до конца, знал почти наизусть все статьи Белинского; а Кергель, воспитывавшийся в корпусе, был более наклонен к тогдашней «Библиотеке для чтения» и «Северной Пчеле» [«Северная пчела» — реакционная политическая и литературная газета, с 1825 года издававшаяся Ф.В.Булгариным и Н.И.Гречем.].
В девяностых годах минувшего века собирались аккуратно литераторы, принимавшие участие в
журнале «Детское чтение», у его
издателя Дмитрия Ивановича Тихомирова в собственном его доме на Большой Молчановке.
В.М. Лаврову удалось тогда объединить вокруг нового
журнала лучшие литературные силы. Прекрасно обставленная редакция, роскошная квартира
издателя, где задавались обеды и ужины для сотрудников
журнала, быстро привлекли внимание. В первые годы издания
журнала за обедом у В.М. Лаврова С.А. Юрьев сообщил, что известный художник В.В. Пукирев, картина которого «Неравный брак» только что нашумела, лежит болен и без всяких средств.
С начала 1897 года подпись Я.А. Фейгина появилась еще в числе пятерых
издателей под новым
журналом «Бюллетень Хлебной биржи». Последний издавался на средства богатых московских хлебных торговцев, а о втором его издании — «Курьере торговли и промышленности» — редактор «Московского листка» Н.И. Пастухов ядовито замечал, что он «жареным пахнет».