Неточные совпадения
У него с молодых лет была склонность, как у многих комиков, к чувствительным ролям, и одной из любимых его ролей
в таком роде была роль
в пьесе «Матрос», где он пел куплеты
в патетическом роде и сам плакал. Эту роль он
играл всегда
в провинции и
в позднейший период своей сценической карьеры.
Квартира при пробирной палате была обширная, с просторной залой, и
в ней я впервые участвовал
в спектаклях, которые устраивались учениками школы топографов, помещавшейся
в том же казенном доме. Как во времена Шекспира, и женские роли у нас исполняли подростки-ученики. Мы сладили"Женитьбу"и даже второй акт из"Свадьбы Кречинского", причем я
играл в гоголевской комедии Кочкарева, а тут — Расплюева.
Пьеса Сухово-Кобылина была еще внове, и я успел видеть ее
в Москве
в одну из вакационных поездок домой.
Здесь я брал уроки английского языка у одной из княжон, читал с ней Шекспира и Гейне, музицировал с другими сестрами, ставил
пьесы,
играл в них как главный режиссер и актер, читал свои критические этюды, отдельные акты моих
пьес и очерки казанской жизни, вошедшие потом
в роман"
В путь-дорогу".
П.И.
играл в его комедии роль резонера
пьесы.
Она жила с своей старшей сестрой, танцовщицей Марьей Александровной, у Владимирской церкви,
в доме барона Фредерикса. Я нашел ее такой обаятельной, как и на сцене, и мое авторское чувство не мог не ласкать тот искренний интерес, с каким она отнеслась к моей
пьесе. Ей сильно хотелось
сыграть роль Верочки еще
в тот же сезон, но с цензурой разговоры были долгие.
С Каратыгиным я познакомился уже
в следующую зиму, когда ставил"Ребенка", а Григорьева стал встречать
в книжном магазине Печаткина. Тогда он уже оселся на благородных отцах,
играл всегда Фамусова — довольно казенно, изображал всяких генералов, штатских чиновников, отставных военных. Он отличался"запойным"незнанием ролей, а если ему приходилось начинать
пьесу по поднятии занавеса, он сначала вынимал табакерку, нюхал и устремлял взгляд на суфлерскую будку, дожидаясь, чтобы ему"подали реплику".
Я его
в первый раз увидал
в переводной
пьесе"Любовь и предрассудок", где он
играл актера Сюлливана, еще при жизни Максимова, уже больного.
И я
в следующий сезон не избег того же поветрия, участвовал
в нескольких спектаклях с персоналом,
в котором были такие силы, как старуха Кони и красавица Спорова (впоследствии вторая жена Самойлова). Ею увлекались оба моих старших собрата: Островский и Алексей Потехин. Потехин много
играл и
в своих
пьесах, и Гоголя, и Островского, и сам Островский пожелал исполнить роль Подхалюзина уже после того, как она была создана такими силами, как Садовский и П.Васильев.
Но, повторяю, я забывал о себе как авторе, я не услаждался тем, что вот, после дебюта
в Москве с"Однодворцем", где будут
играть лучшие силы труппы, предстоит еще несомненный успех, и не потому, что моя драма так хороша, а потому, что такая Верочка, наверно, подымет всю залу, и
пьеса благодаря ее игре будет восторженно принята, что и случилось не дальше как
в январе следующего, 1862 года,
в бенефис учителя Позняковой — Самарина.
Представили меня и старику Сушкову, дяде графини Ростопчиной, написавшему когда-то какую-то
пьесу с заглавием вроде"Волшебный какаду". От него пахнуло на меня миром"Горя от ума". Но я отвел душу
в беседе с М.С.Щепкиным, который мне как автору никаких замечаний не делал, а больше говорил о таланте Позняковой и, узнав, что ту же роль
в Петербурге будет
играть Снеткова, рассказал мне, как он ей давал советы насчет одной ее роли, кажется,
в переводной польской комедийке"Прежде маменька".
Поэтому, когда он ставил
пьесу — и на Александрийском театре, — он всегда был отменно доволен всеми исполнителями, даже и актера Нильского похваливал. Раз они
играют в его
пьесе — они должны быть безукоризненно хороши.
Те, кто видал Рашель, находили, что она была по таланту выше итальянской трагической актрисы. Но Рашель
играла почти исключительно
в классической трагедии, а Ристори по репертуару принадлежала уже к романтической литературе и едва ли не
в одной Медее изображала древнюю героиню, но и эта"Медея", как
пьеса, была новейшего итальянского производства.
Под моим редакторством начинал и Антропов, впоследствии известный автор
пьесы"Блуждающие огни". Его ввел Воскобойников, который был с ним очень близок и заботился о нем с отеческим чувством. Теперь он забыт, и только любители театра помнят его"Блуждающие огни". Эту
пьесу до сих пор еще
играют в провинции.
Они вместе покучивали, и когда я, зайдя раз
в коттедж, где жил Фехтер, не застал его дома, то его кухарка-француженка, обрадовавшись тому, что я из Парижа и ей есть с кем отвести душу, по-французски стала мне с сокрушением рассказывать, что"Monsieur"совсем бросил"Madame"и"Madame"с дочерью (уже взрослой девицей) уехали во Францию, a"Monsieur"связался с актрисой,"толстой, рыжей англичанкой", с которой он
играл в пьесе"de се Dikkenc", как она произносила имя Диккенса, и что от этого"Dikkenc"пошло все зло, что он совратил"Monsieur", а сам он кутила и даже пьяница, как она бесцеремонно честила его.
Он писал (переделывая их всего чаще с французского) сенсационные мелодрамы и обстановочные
пьесы,
играл с своей женой
в них главные роли, составлял себе труппу на одну только вещь, и вместе с декорациями и всей обстановкой отправлялся (после постановки ее
в Лондоне) по крупным городам Великобритании, а потом и
в Америку.
Фланирование по улицам, бульварам, садам, гуляньям
в Пратере — сравнительно с парижским — благодушнее, пестрее типами и туалетами, со множеством видных, свежих женщин, тех"susse Madels"(милых девиц), которые до сих пор еще
играют роль
в венской беллетристике,
в романах и жанровых
пьесах.
Кроме двух комедий Манна ("Говоруны"и"Паутина"), она
играла в переводной довольно-таки заигранной
пьесе"Любовь и предрассудок",
в переводной же мелодраме"Преступление и наказание"Бело (по-французски:"Драма на улице Мира"),
в которой
в тот же сезон выступала и Паска,
играла и Марину Мнишек
в хронике Островского — партнершей Монахова, а
в свой бенефис, уже весной, поставила какие-то жанровые
пьесы.
Неточные совпадения
Maman
играла второй концерт Фильда — своего учителя. Я дремал, и
в моем воображении возникали какие-то легкие, светлые и прозрачные воспоминания. Она заиграла патетическую сонату Бетховена, и я вспоминал что-то грустное, тяжелое и мрачное. Maman часто
играла эти две
пьесы; поэтому я очень хорошо помню чувство, которое они во мне возбуждали. Чувство это было похоже на воспоминание; но воспоминание чего? казалось, что вспоминаешь то, чего никогда не было.
Он ощущал себя
в потоке неуловимого, —
в потоке, который медленно проходил сквозь него, но как будто струился и вне мозга,
в глухом реве грома,
в стуке редких, крупных капель дождя по крыше,
в пьесе Грига, которую
играл Макаров.
Владимирские пастухи-рожечники, с аскетическими лицами святых и глазами хищных птиц, превосходно
играли на рожках русские песни, а на другой эстраде, против военно-морского павильона, чернобородый красавец Главач дирижировал струнным инструментам своего оркестра странную
пьесу, которая называлась
в программе «Музыкой небесных сфер». Эту
пьесу Главач
играл раза по три
в день, публика очень любила ее, а люди пытливого ума бегали
в павильон слушать, как тихая музыка звучит
в стальном жерле длинной пушки.
Вечером он скучал
в театре, глядя, как
играют пьесу Ведекинда, а на другой день с утра до вечера ходил и ездил по городу, осматривая его, затем посвятил день поездке
в Потсдам.
Оркестры, один за другим, становились у дворца,
играли две-три
пьесы и потом шли
в казармы.