Неточные совпадения
В ту зиму уже началась Крымская война. И
в Нижнем к весне собрано было ополчение. Летом я нашел больше толков о войне; общество несколько живее относилось и к местным ополченцам. Дед мой командовал ополчением 1812 года и теперь ездил за город смотреть на ученье и оживлялся
в разговорах. Но раньше, зимой. Нижний продолжал
играть в карты, давать обеды, плясать, закармливать и запаивать тех офицеров, которые
попадали проездом, отправляясь „под Севастополь“ и „из-под Севастополя“.
Пало обязательное выпиванье, начались сходки с литературным оттенком, и
в моей писательской судьбе они
сыграли роль весьма значительную, К тому времени меня уже гораздо сильнее потянуло
в сторону беллетристики.
В кружке, куда я
попадал, главную роль
играли Михаэлис и один из братьев Неклюдовых, бывших казанских студентов. Иван, старший, весь ушел
в книжки и лекции и сделался потом образцовым сенатским чиновником.
Лондонского колледжа и Университетского колледжа. Если среди их преподавателей и было несколько крупных имен, то все-таки эти подобия университетов
играли совсем не видную роль
в тогдашнем Лондоне. Университетский быт и высшее преподавание надо было изучать
в Оксфорде и Кембридже; а туда я
попал только
в 1895 году и нашел, что и тогда
в них господствовал (особенно
в Оксфорде) метафизический дух, заимствованный у немцев.
Университет не
играл той роли, какая ему выпала
в 61 году, но вкус к слушанию научных и литературных публичных лекций разросся так, что я был изумлен, когда
попал в первый раз на одну из лекций по русской литературе Ореста Миллера
в Клубе художников, долго помещавшемся
в Троицком переулке (ныне — улице), где теперь"зала Павловой".
В нем я узнавал актеров и актрис тогдашнего Нижегородского театра: первый актер Милославский, впоследствии известный антрепренер на юге, и сестры Стрелковы (
в романе они называются Бушуевы), из которых старшая Ханея Ивановна
попала в Московский Малый театр и
играла в моей комедии"Однодворец"уже
в амплуа старух, нося имя своего мужа Таланова.
Неточные совпадения
У всякого есть свой задор: у одного задор обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места
в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый
сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным,
спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
Зови меня вандалом: // Я это имя заслужил. // Людьми пустыми дорожил! // Сам бредил целый век обедом или балом! // Об детях забывал! обманывал жену! //
Играл! проигрывал!
в опеку взят указом! // Танцо́вщицу держал! и не одну: // Трех разом! // Пил мертвую! не
спал ночей по девяти! // Всё отвергал: законы! совесть! веру!
Он торжествовал внутренне, что ушел от ее докучливых, мучительных требований и гроз, из-под того горизонта, под которым блещут молнии великих радостей и раздаются внезапные удары великих скорбей, где
играют ложные надежды и великолепные призраки счастья, где гложет и снедает человека собственная мысль и убивает страсть, где
падает и торжествует ум, где сражается
в непрестанной битве человек и уходит с поля битвы истерзанный и все недовольный и ненасытимый.
Мало-помалу впечатление его изгладилось, и он опять с трепетом счастья смотрел на Ольгу наедине, слушал, с подавленными слезами восторга, ее пение при всех и, приезжая домой, ложился, без ведома Ольги, на диван, но ложился не
спать, не лежать мертвой колодой, а мечтать о ней,
играть мысленно
в счастье и волноваться, заглядывая
в будущую перспективу своей домашней, мирной жизни, где будет сиять Ольга, — и все засияет около нее.
Котят было пять. Когда они выросли немножко и стали вылезать из-под угла, где вывелись, дети выбрали себе одного котенка, серого с белыми лапками, и принесли
в дом. Мать раздала всех остальных котят, а этого оставила детям. Дети кормили его,
играли с ним и клали с собой
спать.