Неточные совпадения
Только с
половины мая приезжала в Дерпт плохая труппа из Ревеля и
давала представления в балагане — в вакационное время, и то за чертой города, что делало места вдвое дороже, потому что туда приходилось брать извозчика (Такой остракизм театра поддерживался и пиетизмом местного лютеранства).
В Дерпте не было и тогда курсовых экзаменов ни на одном факультете. Главные предметы сдавали в два срока: первая
половина у медиков"philosophicum"; а у остальных"rigorosum". Побочные предметы дозволялось сдавать когда угодно. Вы приходили к профессору, и у него на квартире или в кабинете, в лаборатории — садились перед ним и
давали ему вашу матрикульную книжечку, где он и производил отметки.
Я уже сказал выше, что до второй
половины 50-х годов Писемский состоял постоянным сотрудником некрасовского «Современника», перед тем как направлению этого журнала начали
давать более резкую окраску Чернышевский и позднее Добролюбов.
Тургенев в своем"Дыме"(значит, уже во второй
половине 60-х годов)
дал целую галерею русских из Баден-Бадена: и сановников, и генералов, и нигилистов, и заговорщиков, и"снобов"тогдашнего заигрыванья с наукой. На него тогда все рассердились, а ведь он ничего не выдумывал. Его вина заключалась лишь в том, что он не изобразил и тех, более серьезных, толковых и работящих русских, какие и тогда водились в заграничных городах, особенно в немецких университетских центрах.
Театры теперь открываются поздно, а тогда уже с 7 и даже с 6 с
половиной часов, например в Бург-театре, когда
давали шекспировские хроники и самые длинные драмы немецкого репертуара.
И как гигиенично и удобно
давали такие спектакли! Некоторые шекспировские вечера начинались в шесть и даже в
половине шестого. И вообще для пятиактных драм и комедий держались правила начинать спектакли в
половине седьмого. И к десяти с небольшим кончали самую обширную шекспировскую хронику, и все отправлялись ужинать. Так когда-то
давали спектакли в Париже в XVIII веке: начинали еще раньше, к 5 часам пополудни, и кончали к десяти.
Но первый роман, к которому я приступил бы, должен был неминуемо, по содержанию, состоять из того, что я переживал в России в короткий промежуток второй
половины 1866 года в Москве, и того, что мои личные испытания и встречи с русскими
дали мне за четыре года. Так оно и вышло, когда тот роман, который представлялся мне еще смутно, весной 1870 года стал выясняться в виде первоначального плана.
Определенного плана на следующий сезон 1870–1871 годов у меня не было, и я не помню, чтобы я решил еще в Вене, куда я поеду из Берлина на вторую
половину лета. Лечиться на водах я еще тогда не сбирался, хотя катар желудка, нажитый в Париже, еще
давал о себе знать от времени до времени.
Романическая ее жизнь, ее красота, ее род и отечество вскружили всем голову до того, что, если б можно было, каждая знатная госпожа не пожалела бы
дать половину своего имения, чтобы иметь при себе молдаванскую княжну.
Неточные совпадения
Даже председатель
дал приказание из пошлинных денег взять с него только
половину, а другая, неизвестно каким образом, отнесена была на счет какого-то другого просителя.
Дамы ушли на свою
половину.
Сюда! за мной! скорей! скорей! // Свечей побольше, фонарей! // Где домовые? Ба! знакомые всё лица! // Дочь, Софья Павловна! страмница! // Бесстыдница! где! с кем! Ни
дать ни взять она, // Как мать ее, покойница жена. // Бывало, я с дражайшей
половиной // Чуть врознь — уж где-нибудь с мужчиной! // Побойся бога, как? чем он тебя прельстил? // Сама его безумным называла! // Нет! глупость на меня и слепота напала! // Всё это заговор, и в заговоре был // Он сам, и гости все. За что я так наказан!..
— Эге! Два червонца! Два червонца мне нипочем: я цирюльнику
даю два червонца за то, чтобы мне только
половину бороды выбрил. Сто червонных
давай, жид! — Тут гайдук закрутил верхние усы. — А как не
дашь ста червонных, сейчас закричу!
— Что кричишь-то? Я сам закричу на весь мир, что ты дурак, скотина! — кричал Тарантьев. — Я и Иван Матвеич ухаживали за тобой, берегли, словно крепостные, служили тебе, на цыпочках ходили, в глаза смотрели, а ты обнес его перед начальством: теперь он без места и без куска хлеба! Это низко, гнусно! Ты должен теперь отдать ему
половину состояния;
давай вексель на его имя; ты теперь не пьян, в своем уме,
давай, говорю тебе, я без того не выйду…