Неточные совпадения
Но газеты занимались тогда
театром совсем не так, как теперь. У нас в доме, правда, получали «Московские ведомости»; но читал их дед; а нам в руки газеты почти что не попадали. Только один дядя, Павел Петрович, много сообщал
о столичных актерах,
говаривал мне и
о Садовском еще до нашей поездки в Москву. Он его видел раньше в роли офицера Анучкина в «Женитьбе». Тогда этот офицер назывался еще «Ходилкин».
Его ближайший сверстник и товарищ по театральному училищу и службе на Малом
театре, П.Г.Степанов, был создатель роли трактирщика Маломальского в том бесподобном трио,
о котором я
говорил выше.
Да никто среди молодежи и не
говорил о том, что готовятся какие-нибудь манифестации. Столица жила своим веселым сезоном. То, что составляет"весь Петербург", оставалось таким же жуирным, как и сорок четыре года спустя, в день падения Порт-Артура или адских боен Ляояна и под Мукденом; такая же разряженная толпа в
театрах, ресторанах, загородных увеселительных кабаках.
Тогда она была в полном расцвете своего разнообразного таланта. Для характерных женских лиц у нас не было ни на одной столичной сцене более крупной артистки. Старожилы Москвы, любящие прошлое Малого
театра, до сих пор с восхищением
говорят о том, как покойница Е.И.Васильева играла гувернантку в"Однодворце".
Представился как раз случай
говорить и
о Чернышевском не как
о главе нового направления журналистики и политических исканий, а просто как об участнике литературного вечера в зале Кононова (где теперь Новый
театр), на том самом вечере, где бедный профессор Павлов сказал несколько либеральных фраз и возбужденно, при рукоплесканиях, крикнул на всю залу:"Имеяй уши слышать — да слышит!"
И я не знавал писателей ни крупных, ни мелких, кто бы был к нему лично привязан или
говорил о нем иначе, как в юмористическом тоне, на тему его самооценки. Из сверстников ближе всех по годам и
театру стоял к нему Писемский. Но он не любил его, хотя они и считались приятелями. С Тургеневым, Некрасовым, Салтыковым, Майковым, Григоровичем, Полонским — не случилось мне лично
говорить о нем, не только как
о писателе, но и как
о человеке.
А в городе, в литературном мире, в
театре смерть Григорьева прошла очень холодно. И в
театре его не любили за критику игры актеров. Любил его только П.Васильев, бывший на похоронах. Из актрис одна только Владимирова (
о которой он
говорил сочувственно за одну ее роль), не зная его лично, приехала в церковь проститься с ним.
Даже то театральное любительство,
о котором я
говорил в предыдущей главе, стало банальнее и тусклее. В
театрах ни одного нового сильного дарования; а приезды иностранных знаменитостей относятся опять-таки к предыдущей полосе.
В этом этюде я
говорил не только
о театрах Парижа и выдающихся драматургах, но и
о критике.
Узнав, что Дирекция наших императорских
театров пригласила ее на несколько лет в Михайловский
театр с сентября 1871 года, я отправился к ней знакомиться и
поговорить о ее дебютах.
В театр впервые я попал зимой 1865 года, и о театре до того времени не имел никакого понятия, разве кроме того, что читал афиши на стенах и заборах. Дома у нас никогда не
говорили о театре и не посещали его, а мы, гимназисты первого класса, только дрались на кулачки и делали каверзы учителям и сторожу Онисиму.
В Воронеже она такой не была. Всегда веселая и разговорчивая, в своей маленькой компании она любила слушать и
говорить о театре, о литературе, о Москве и меньше всего — о себе. Только раз, когда В.П. Далматов припомнил, что он познакомился с Шекспиром с десяти лет, она улыбнулась:
Вера Филипповна. Кому как. Только что я села в ложу, кто-то из кресел на меня в трубку и посмотрел; Потап Потапыч как вспылил: «то, говорит, он глаза-то пялит, чего не видывал! Сбирайся домой!» Так и уехали до начала представления. Да с тех пор, вот уж пятнадцатый год, и сижу дома. Я уж не
говорю о театрах, о гуляньях…
Неточные совпадения
Говорить любила больше
о городе да
о театре, который там завелся.
— Он любит Анну Васильевну тоже, и Зинаиду Михайловну, да все не так, — продолжала она, — он с ними не станет сидеть два часа, не смешит их и не рассказывает ничего от души; он
говорит о делах,
о театре,
о новостях, а со мной он
говорит, как с сестрой… нет, как с дочерью, — поспешно прибавила она, — иногда даже бранит, если я не пойму чего-нибудь вдруг или не послушаюсь, не соглашусь с ним.
Клим начал рассказывать не торопясь, осторожно выбирая слова,
о музеях,
театрах,
о литературных вечерах и артистах, но скоро и с досадой заметил, что
говорит неинтересно, слушают его невнимательно.
Артисты в
театрах говорили какие-то туманные, легкие слова
о любви,
о жизни.
Разгорячась, он сказал брату и то,
о чем не хотел
говорить: как-то ночью, возвращаясь из
театра, он тихо шагал по лестнице и вдруг услыхал над собою, на площадке пониженные голоса Кутузова и Марины.